14.10.2009
Дерева вы мои, дерева
Про отношения
или
Дерева вы мои, дерева.
Давно я собиралась, хуже того — обещала разным людям ПРО ЭТО написать. Удивлявшимся, что я морщусь, когда слышу расхожее «строить отношения» и про желание с кем-то их построить или выстроить. Меня это выражение так и царапает, хотя встречается постоянно и во вполне приличной литературе, не поппсовой.
Чем? Да тем, что когда говоришь о стройке и строительстве, как процессе — возникает целый ряд картинок-образов-идей происходящего, и среди них — пара-тройка для меня очень сомнительных. О том, что в недостроенном, как правило, жить или заниматься тем, для чего оно предназначено неудобно а то и невозможно. Что сначала-де построй, а потом уже юзай. А отношения — они ведь живые и юзаются активно с момента их зарождения, что ли. Созревают вот постепенно, но это — тоже не из категорий строительства. Ну и больше всего не радует меня из строительных метафор идея о том, что построить нечто для двоих (например, домик) может и сам-один из отношенцев. Что это вообще можно сделать самому, практически всё построить-выстроить-перестроить если чё.
А вот и нет. Ни фига то есть самолично не построишь. Неужели это только профессионалам-психологам точно известно, что в отношениях (по крайней мере тех, что не с рождением образуются кровно, а тех, которыми обрастаешь), от каждого зависит половина. Пятьдесят процентов, то есть, и любой, перетянутый на себя, под свою ответственность, процент, чреват после неожиданным для виновников торжества откатом.
Так что же я думаю об отношениях, как они происходят-то?
А происходит это для меня так:
Отношения — это когда ты не просто кого-то подпускаешь к себе ближе, чем всё остальное человечество, не просто допускаешь человека на свою территорию, что б ни понимать под этим словом, а хочешь, чтоб что-то общее у вас возникло и осталось, то приглашаешь его (позволяешь ему) оставить там что-нибудь своё. Посадить саженец. И дальше — пусть растёт, живёт там пускай!
Саженец может быть разным-всяким, но давайте я для простоты буду говорить о долговременных и прочных проектах и о плодовых деревьях, которые становятся довольно точной метафорой этого всего.
Вот тут фишка в том, что редкое садовое дерево растёт само по себе и не нуждается в присмотре и уходе. А получается, что ухаживает за ним тот, кто и посадил — по-хорошему какими-то своими действиями, словами, участием делает то, что будет этому дереву за поливку и удобрение. И ещё в том, что всё для поливки и подкормки годится тоже — с его территории, урождённое его пространством. А вот подстригает-культивирует, вскапывает почву и изводит паразитов уже владелец участка. Такое вот совместное это дело. Тогда и урожай богаче. Да, об урожае — вот он каким-то образом делится, не всегда пополам, но делёжка обязательно происходит. И, если всё хорошо и правильно — дружба или любовь там, или дружба по любви, то дерево, как положено, растёт во все стороны, урожай с него тоже прибывает год от году. У каждого. Притом, у одного это может оказаться яблоня, а у другого — абрикос, не существенно. Хотя годы могут быть тяжелые, неурожайные, по природным условиям — обстоятельствам, но и это переживаемо. А нередко и одним растением дело не ограничивается, возникает постепенно целый садик или роща — добавляются декоративные и другие радующие. Ну, у меня с друзьями, похоже, именно такое происходит и произрастает. Идеальными жидкостями для взаимного совместного полива являются кофе-чай и пиво, хотя у других для этого активно пользуются и более ядрёные жидкости 🙂 То есть мне действительно кажется, что глубинный смысл совместных ритуалов потребления-пития — это поливка.
Что и из чего тут можно строить — мне не совсем понятно, ну да ладно… Теперь о раскладе, если начинается-таки какая-то фигня. Не та, что люди вынужденно уменьшают общения из-за разъезда в разные города и страны — в этом случае общее живое консервируется, что ли, ждёт своего часа — бывают друзья, с которыми общение как будто и не прерывается, а всё отложенное обнаруживается в целости и сохранности. Ну, иногда так везёт. Я о другой лаже — если при сохранении по видимости всего, что и прежде, теряется взаимность.
Для меня это выглядит так, что одному из двоих (условно — первому) вдруг перестаёт казаться важным возделывать этот свой участочек — и он его перестаёт поливать, заниматься им перестаёт просто, и тут тоже может по-всякому быть: если у другого в это время период изобилия, то обойдётся. Переждёт. Стерпит. Дождётся, наконец. А если там своя засуха и особенно важно получать вот эту заботу — то деревце начнёт хиреть, чахнуть, постепенно сохнуть. Можно, конечно, пытаться поливать его самому — но это будет отчётливым переходом к отношениям тоже с самим собой. Оно, может, и неплохо — самодостаточность такая, только к отношениям двоих это имеет уже куда меньшее отношение, сорри за тавтологию.
В это время второй может честно продолжать заниматься возделыванием-уходом своего места на участке партнёра, и тот не заметит ничего такого, да и не понесёт никакого урона. А ещё может:
1. Увеличить старания и количество отдаваемого — чтоб личным примером, что ли, объяснить, чего ему самому надо. Ну или решит, что бедняжка первый сейчас настолько нехорош, что и за привычным своим (не своим, а его, второго, на самом деле) последить не может — так надо ему помочь. Ну да, иногда, случается, действительно надо и небесполезно. Ненадолго, на самом деле.
2. Уменьшить и свои привычные вклады — ну, то ли в наказание, с досады-обиды-злости, то ли опять-же в пример того, как это нехорошо, когда без привычного полива, неполезно и растению и владельцу в рассуждении урожая. Не лучшее решение, хотя и экономное, и обиду приглушающее немного.
4. Заметив захирение своего участка, той его части — вырубить сплеча и под корень всё дерево, расчистив место под новенькое, другое, с другим.
Да, вот вырубить это дерево-отношения с собственного участка другой не сможет, это уж — только самому приходится, ну и за помощью приглашенных специалистов-профессионалов с их инструментами нередко приходится обращаться.
Можно, конечно, и даже нужно, пожалуй, попробовать об этом поговорить с первым вначале — до того, как деревце на собственном участке облетело и зачахло. Фигня в том, что словами, даже самыми искренними, точными и экспрессивными, не всегда получается убедить другого, что тебе и растениям твоим сейчас нужно то, что нужно. И вернуть хотя бы необходимый минимум. То есть презумпция того, что если происходит оскудение притока, да ещё в свою личную сушь — то есть на это уважительные причины и прочие законы природы — дело хорошее, работает столько, сколько работает — у кого-то дольше, у кого-то короче, опять-же от возраста и породы дерева зависит. А дальше… если ничего из увещевательного и разъяснительного не сработало — то у меня плохая новость. Ну, на самом деле не новость, конечно, все дочитавшие досюда уже всё поняли.
Дерево (садик) засыхает, от этого оно умирает, но кое-что, конечно же, остаётся — это ствол. Иногда большой, прочный, надёжный в качестве опоры-памяти. Вот теперь уже, наконец-то, из полученной древесины можно строить начинать. Собственно, это приходится делать, если живое иссякло, но из отношений, как уз и обязательств, деваться пока или уже некуда — в служебных, нередко и семейных обстоятельствах. Вот тогда строить — это самое оно, пожалуй. И стройматериал уже есть готовый, да. Корни и крона годятся притом и на другие полезные процессы — обогрева и изготовления предметов быта и произведений искусства. Многие так и поступают, собственно.
Ну и память… иногда это всё, что нам остаётся — и лучшее из этого всего. Иногда — не лучшее, но полезное. Как опыт, сын ошибок трудных , само собой.
Вот, собственно, почти всё, что мне захотелось сказать сейчас об отношениях. И ещё раз попечалиться, что самой-одной ничего почти, развивающегося в радость, сохранить в себе не удаётся, да теперь уж и не пробую. Хотя и не рублю, оттого что прошито внутри по умолчанию «Дерева вы мои, дерева, не рубили бы вас на дрова! Не чернели бы пни, как в прошедшие дни — дерева вы мои, дерева.» Имею от этого некий комплекс неживых дерев разных размеров и видов среди зеленеющих, вдоль всей жизни, и поперёк — тоже. Некоторые украшены символами прошлого и используются по хозяйству даже — на них скворечники висят и кормушки для певчей стайки.
Ну, это я уже в лирику впала, и о своём, о женском. А ведь в целом — удобная и живая метафора для разных отношений, объясняющая мне многое, на разных этапах и у разных людей творящееся. Всякую патологию тоже хорошо иллюстрирует, кстати. Психотравмы — как пожар, землетрясение, извержение вулкана, нашествие саранчи, наконец. Могут оказаться порушены и без нашего желания важные участки и всё, что на них было. Ну по таким случаям помощь, как при любом стихийном бедствии, аварийная — все, кто могут, всё, что могут. Тяжесть временную пострадавшего тоже проще принять и прожить рядом и вместе. А там и уцелевшее зазеленеет и новое примется. И отношения со «сложными личностями», жалующимися на то, что все люди злые и алчные и покидают их, попользовавшись, понятнее. Например у истероидов, по моему впечатлению, внутренний климат — тропический лес, джунгли-сельва, мгновенный и бурный рост всего, в сезон дождей особенно, резкость их — это безжалостные вырубание и выжигание для прокладывания дорог или просто оттого, что душить начинает — а оно и немудрено при таком-то росте и ассортименте. Много там лиан и всякого вьющегося, издали прекрасного и ароматного — типа орхидей, а вот располагаться жить или гостить долговременно на таком участке следует с осторожностью. А у кого-то нелюдимого и жесткого — глинозём, а то и пустыня со своими саксаулами и колючками — и вдобавок с изумительными миражами в комплекте… Иногда напоминаю спрашивающим совета: «И на камнях растут деревья» — только нужно больше времени и терпения, ну и почвы бы завезти — при взаимном согласии оно и получится. Иногда бурчу себе или другим строчку из новой своей песенки:
«думай думай зачем нам гиблые эти полые те края»
Сама-то я — всегда на стороне живого.
Да, про отношения с теми, кто нас родил или кого родили мы — всё-таки совсем другая история 🙂
Опубликовано в 8:08 4 комментария
15.03.2009
Зонг про депру
самое время поделиться Зонгом про депру, который я выпросила из-под замка у френда, пожелавшего соблюсти инкогнито. Хотя я по секрету шепнула вам, что это ![[info]](http://p-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
feinanna Ну, и добавить захотелось со своей колокольни, профессиональной. Я ведь редко в ЖЖ о чём-нибудь таком заговариваю, да и сейчас сама бы не начала, наверное.
Зонг про депру
Петь громко, без мотива, под гитару, бацая, как придется:
Вот мне опять рассказали про человека,
Который вел депрессивный дневник,
Но никто не обращал на это внимания,
Пока он не покончил с собой.
Вот дневник его тут silently
А его самого уже нет.
Люди, люди ау-у-у!!!
Депрессия – это не конец света,
Это, когда у вас не хватает серотонина.
Мир не ужасен, его прекрасность
Прямо пропорциональна серотонину
в вашем мозгу,
А его ужасность обратно пропорциональна
Серотонину в вашем мозгу.
Не иметь серотонина в мозгу,
Или иметь, но не уметь его схватывать рецепторами, которые не всегда
хватают, как надо –
Это также стыдно, как завести себе насморк, ангину, расстройство желудка.
Пойти с этим к психиатру так же стыдно,
Как пойти к терапевту проверить –
Не повышен ли у вас сахар в крови.
Вот список вещей, которые не являются
Лекарствами от депрессии:
Шоппинг, религия, молитвы,
(раввин – не психиатр, тем более — кассир в супере не психиатр),
Отпуск (в море хорошо не только плавать, но и топиться, а в гостиничном номере — вешаться),
Любовь (депрессия будет у двоих),
Секс (вообще может получиться черт знает что: никто не только не кончит, но и не начнет),
Психотерапевт. Он вытянет кучу денег,
А потом бросит вас в середине курса трепотерапии,
Потому что у него у самого начнется депрессия.
Трепотерапия, психоанализ и прочая дрянь
Придуманы психологами, чтобы набивать свои кошельки,
Они это знают, их мучает совесть,
И они от этого все время
страдают от депрессии.
И как раз тогда, когда у вас обострение,
У них тоже случается обострение.
Не бойтесь психиатра, он не отправит вас в Белые Столбы,
В этой стране все столбы – белые,
Завтра психиатр сойдет с ума,
Но не раньше, чем выпишет вам прозак.
Если вы по утрам боитесь вставать с койки,
Если вы потеряли смысл жизни
(ничего вы не теряли, его не было и нет)
Если вы все время плачете,
Если вы не плачете, но угнетенное состояние переходит в агрессию
Если мысли ходят по кругу,
Если вы все время чего-то боитесь,
И даже от страха не можете спать,
А утром не можете встать,
ЦЭ ВОНО.
Вот ваш диагноз.
Не думайте, что вы теперь – сумасшедший,
Сумасшедшие у нас сидят в Кнессете,
Они принимают сильные психотронные средства,
И об этом уже знает вся страна.
И все делают вид, что так и надо.
и тут мне зачесалось по периметру всего организма ответить, что я сама про это понимаю.
В чём уверена каменноугольно, юрски и триасово даже.
Повторяю, предыдущий текст принадлежит feinanna, а что дальше — ИМХО. Выросшее из опыта, прожитого на собственных тушке, чучелке а ещё — на множественных клиентах.
Люди, лю-уди, мне так хочется добавить
то, что кажется важным по другую сторону баррикады:
Конечно, депрессия — это уже живёшь практически без серотонина,
как бедность — это когда живёшь уже практически без денег.
Конечно, депрессия — это не стыдно, как и бедность — не порок.
Конечно, с этим надо что-то делать немедленно, как при бедности человеку надо дать хотя бы еды,
а то он сдохнет с голоду прежде, чем научится зарабатывать на хлеб и масло.
И я давно и хорошо знакома с депрессией со всех её сторон, и лекарства я тоже ела когда-то.
Это оказалось лучшее из того, что было тогда возможным.
Но после за меня взялись психотерапевты, и они обратили меня в свою веру и сказали:
«Мы с тобой одной крови — ты и мы» и выучили меня всему, что знали,остальному меня доучивали психиатры.
Ведь в психологи часто идут от желания разобраться, что же это с тобой происходит, и что с этим поделать.
Иногда это помогает потом не депрессовать, как прежде. Иногда — нет.
Мне повезло, мне помогло, и уже много лет я перевожу других через ледяные плато (или раскалённые пустыни) депрессий.
Такой вот художественный перевод с языков боли и страха, безнадёги и отчаяния, на русский, иногда — украинский.
Это оттого, что с другими языками у меня не сложилось дружбы.
Так вот, я уверена, что сам собой серотонин от нас не удирает — как не удирает из дому кошка, которую ласкают и кормят.
Депрессия — это всегда означает, что ты сейчас живёшь не свою жизнь. А чью-то другую.
Что ты притворяешься кем-то, кем и хотелось бы быть, и почти получается, и другие поверили уже.
Но беда не в этом даже, а в том, что эта жизнь тебе не впору — как не впору оказались башмачки Золушки её сёстрам.
И жизнь жмёт, и натирает кровавые мозоли; а ты, чтоб не замечать этого делаешь с собой что-то такое, отчего перестаёшь быть мозолью. Чувствовать её. Замечать.
Ты идёшь и идёшь, тащишь всякое, и не замечаешь, что молекулы серотонина разбегаются от тебя врассыпную.
Как же их заметить, они ведь такие крошки…
Некоторые, особо одарённые, отрезают себе лишние куски пятки, и продолжают идти, и даже танцуют.
И падают замертво — мы говорим «суицид», а ведь они истекли кровью в этом танце.
Жизнь стучит по голове, крича, что мы идём не своей дорогой, или стоим под стрелой, и над нами связка дамокловых мечей — и достукивается до сотрясения наших мозгов, они ведь такие слабые.
А сотрясения лечат только у врача, и совершенно неважно, где ты его получил, по пьяни ли или подвиг совершал.
Жизнь торопится успеть попасть тебе в голову чем-нибудь тяжелым, если ты в опасности
— ведь лучше сотрясённые мозги, чем раскидывание мозгами по мостовой.
Не всегда ты живёшь эту жизнь оттого, что сам её выбрал — может, там цепко удерживают лапки нескольких детишек, которых родил, не подозревая, что бывает после. Или даже подозревая, но оказалось иначе.
А, может, в этой жизни сковали правила — мужа или жены, страны или службы, старенькие родители, в конце концов.
Не убежишь, не оставишь, и ещё много всяких не. Слишком много.
Но остатки живой жизни в тебе бунтуют, пытаются достучаться, орут во всё горло, что с тобой какая-то фигня,
какая-то лажа, и где-то в душе ты точно знаешь, что причина этой лажи в той же душе, но ничего уже не сделать.
То есть иногда и можно бы, только сил нет — как может не быть денег купить тёплую одежду, чтоб не мёрзнуть.
И тогда надо — любой ценой — прекратить это. И часто таблетка — единственное, что ты ещё в состоянии протолкнуть внутрь себя.
А уж после, когда попустило, и кажется, что жизнь налаживается — хорошо и к психологу наведаться.
Послушать его болтовню, как пение птиц. Задуматься. Плюнуть. Выругаться.Взорваться. Задуматься ещё раз.
Почувствовать, ведь теперь ты можешь чувствовать не только боль, где же натирает тебе твоя жизнь неправильного размера, где жмёт.
Подумать, может получится что-нибудь разносить, а что-нибудь расставить, даже если не хватит сил на то, чтоб раздобыть себе новую, нынешнего размера.
Если сделать это — гарантирую, в следующий раз лекарств понадобится вдвое меньше.
Можно сэкономить на психолога.
и из той же темы выросло
http://naja-naja.livejournal.com/684380.html
Обсуждение — http://irkathena.livejournal.com/148711.html
Опубликовано в 8:08 12 комментариев
11.01.2009
О профессии и коллегах
«О профессии и коллегах».
Интервью с Ириной Морозовской — психологом, психотерапевтом, ведущей авторских тренингов и семинаров
Провела Елена Андреева
Елена: Фигура психолога еще достаточно внове для большинства, и многие не знают, как ее воспринимать. Кто-то думает, что психологи учат как жить, что-то типа духовного наставника, поэтому считают, что психолог не может себе позволить агрессивности и в частной жизни, как если бы духовное лицо так себя вело, мол, сам ты вон какой, и живешь как хочешь, а учишь других как жить. То есть, психолог/психотерапевт представляется менее всего как врач.
ИМ: Так далеко же не все психологи — врачи. Психолог — настолько же обобщённое понятие, как и инженер. Инженер-судостроитель может иметь мало общего с инженером-сантехником или инженером-механиком холодильных установок. Инженер-конструктор — с инженером-наладчиком. А в трудовой книжке у всех -«инженер». Это даже при том, что все они — профессионалы и занимаются своим делом.
В психологии много чего и разного есть, психотерапия как раз меньшую часть объёма занимает, что ли. Вот дети мои специализировались иначе: дочь — профориентацией и развитием занимается и работой с беременными и родительницами. Это не терапия, это консультирование. Сынишка младший — бизнес-тренер, это совсем другая ветвь, и я ему непрерывно удивляюсь, откуда что берётся, он умеет многое из того, чему я так и не научилась для себя. Средний учится в мединституте вторым высшим, и я не удивлюсь, если окажется в итоге в психиатрии где-нибудь. Вот у него есть задатки психотерапевта конкретные.
Елена: А какие именно это задатки, очень интересно узнать?
ИМ: Психотерапевту нужно много терпения и чувство юмора. Само собой нужны дружелюбие, внимательность и умение ВЕСТИ СЕБЯ УЧАСТЛИВО (что бы внутри в это время ни думал и ни чувствовал сам). Важно умение участвовать, пока рядом и отсоединяться потом, чтоб не выгореть самому. По-хорошему и доброта нужна, конечно, как забота о благе клиента-пациента. И сочетание твёрдости и гибкости — твёрдости в намерениях сделать всё, что можно, и что считаешь необходимым и гибкости в способах достижения этого.
Елена: Несколько трудно понять соотношение между профессионалом и хорошим человеком. Все-таки хорошему стоматологу, наверное, простили бы, узнав,что он не очень хороший человек. Лишь бы лечил хорошо.
ИМ: Тут сразу несколько спорных для меня вещей.
Во-первых, я лично и к стоматологу со славой нехорошего человека не пойду — мне надо, чтобы меня лечили хорошие люди. И ни к кому вообще, ни к парикмахеру, ни к строителю. Я вообще стараюсь не иметь дело с нехорошими людьми и добровольно не обращаться. Но! Тут есть у каждого свои критерии и понятия о том, что такое хороший человек, и что такое — плохой. И кто такое. Какой набор качеств для этого обязателен, а какой желателен. И что однозначно переводит человека в «плохие».
Ответить на второе мне легче, потому что там меньше пунктов — это умышленная жестокость и глумление, это причинение обиды и огорчений (унижение и битьё физическое и моральное) с позиции своего превосходства, силы или безнаказанности. Это пакость умышленная, опять же. Определений же хорошего человека много, и все они расплывчатые или парадоксальные.
Но сейчас давайте поговорим не о популярных составляющих типа»доброты», «отзывчивости», «щедрости», а об агрессивности. Агрессивность — одна из базовых характеристик личности и тесно связана с типом темперамента, то есть уровень агрессии во многом — штука природная. А вот уж как его использовать и что делать с этим — другой вопрос, и ответы другие. Так, холероидных деток я сразу советую родителям отдавать на всякие единоборства, в которых ещё и дисциплину духа развивать придётся. А с агрессией — сам её уровень мне ничего не говорит о том, хороший ли это человек и буду ли я с ним дружить, но очень много говорит о человеке то, как он свою агрессию сублимирует и что при этом себе позволяет. Вот если человек (неважно,психолог или кто ещё) срывается на слабых и зависимых, обижает безответных и тех, с кем может себе это позволить — для меня это однозначно нехороший человек и неподходящая компания. А вот в плане ответа на чужую агрессию — тут я и себе и другим могу прощать довольно многое.
Есть ещё и некие табу — нельзя отрываться на пациентах и клиентах,даже если те из них, которые мазохисты и жертвы по жизни, сами провоцируют это виктимным поведением.
А для некоторых специализаций психологов (бизнес и кризисное выживание) и выражение агрессии допустимо, если по делу. Опять же подавление агрессии может быть чревато нарушениями адекватности в картине мира — накопленное-то накапливается. И или изнутри человека ест всякой психосоматикой,или прорывается внезапно, неконтролируемо и разрушительно.
Елена: Почему у потенциальных клиентов так часто возникает изначальные агрессия и недоверие к психологу — что он просто робот, которому на клиента плевать?
ИМ: На самом деле не может быть психологу плевать на клиента, хотя случаются клиенты, вызывающие самые амбивалентные и противоречивые чувства, и им тоже надо помогать. А те, кому действительно на людей плевать — в профессии не преуспевают, клиенты их не рекомендуют друг другу, и они становятся жертвами естественного профотбора. Люди же не идиоты и вполне в состоянии ощутить равнодушие или неравнодушие, и равнодушие не греет. А вот жесткое поведение с клиентами, как система и как возможность сломать что-то в их картине мира и дать им возможность совершенно иначе собраться, — штука нередкая.
Тут рекомендую посмотреть всё, что пишут касательно Александра Ефимовича Алексейчика, «Кровавого Алексейчика» — одну из групп которого я прошла с немалой для себя пользой, хотя об удовольствии говорить тогда не приходилось.
Агрессия и недоверие к психологу на определённых этапах некоторых процессов — штука нормальная, естественная, как родовые боли, что ли. Некоторым везёт и без этого обойтись, но не всем. Опять же, как не агрессировать на человека, если всё ещё больно тебе и непонятно, когда же перестанет, а деньги ты уже заплатил?
Елена: Мне интересно понять, в чем суть работы между психологом и клиентом. Вопрос конечно слишком обширный… Просто психику ведь руками не пощупаешь, и насчет физических болезней понятно — или уже в гроб, или перелом срастется, или просто насморк, а тут такая загадочная область… И разве можно что-то изменить в психологии человека, если это уже взрослый человек, со своими застарелыми механизмами реагирования?
ИМ: Честно говоря, тут я развеселилась — «доктор сказал в морг- значит в морг» что ли? А теперь попробую всерьёз ответить. Суть работы между клиентом и терапевтом, на мой взгляд, — восстановление нарушенных или утраченных клиентом нитей-каналов связи с миром и самим собой. Оживление омертвевших или парализованных частей души, навыков и умений. Пробуждение спящих склонностей и способностей. Возвращение вкуса к жизни, причём, что немаловажно, — не тухлого и не пригорелого, а чтобы жить вкусно стало. Искусство научить человека жить в дружбе между собой.
Елена: В смысле, в дружбе с собой и миром?
ИМ: В дружбе МЕЖДУ СОБОЙ — я именно это и сказала. Поскольку человек состоит из множества всякой живой начинки, её по-разному называют, — субличности, или Части, или ещё как. Так вот, когда они все внутри нас между собой мирно живут и ладят — то и человек прилично себя чувствует, что бы ни творилось у него снаружи. А если грызутся или ссорятся, это и есть тот самый»внутренний конфликт», поэтому жить в дружбе между собой — это и есть правильная идея 🙂
Елена: Понятно. Но я вас перебила, о сути психотерапевтической работы.
ИМ: Это и поиск смысла — и глобального, и на сейчас, вот на этот период, особенно если он реально тяжелый и чтобы удержать себя в жизни нужен простой и понятный смысл. Получение желаемого, наконец. Или примирение с утратой. Притом бОльшая часть работы происходит от взаимодействия, создания некоего общего поля, приятия в целом и коррекции в частностях, качественного присутствия обоих в этом моменте. А техники, которыми пользуется психотерапевт,- уже второстепенны, точнее, есть более подходящие для одних типов личности направления и методы, а есть — для других, тут можно выбрать почти всегда жителям крупных городов. Хуже тем, кто живёт в местах без особого выбора.
Некоторые вещи лечатся как переломы — правильно сложить да загипсовать, и всё срастётся со временем, хотя будет болеть при разработке. Другие операции могут что-то исправить серьёзное, как операция на сердце, и люди начинают потом реально другую жизнь. И наконец есть вещи неисправимые, необратимые уже — но и там можно помочь, какое-то облегчение доставлять, сопровождать.
Ну, и если человек не хочет всерьёз меняться, а только разрулить конкретную ситуацию — и с этим можно попробовать помочь, и помочь. Вот так как-то.
Елена: Может ли человек меняться, меняется ли — об этом часто спорят. Вы в это верите?
ИМ: Конечно, человек способен меняться. Если уже взрослый или старый — то медленнее и постепеннее, но способен. То есть то, что человек нередко меняется в худшую сторону, — знают все, это общее место. Но способен — в любую. Портится же всё само собой, энтропия растёт без присмотра и усилий, а меняться может в любую сторону, куда всерьёз захочет и приложится. Совместными усилиями.
Конечно, разные люди — в разной степени, а уж про компенсацию психопатий — это отдельная песня, но я о самом принципе говорю.
Елена: Наверняка мои вопросы кажутся Вам очень наивными, но я ведь со своей кочки гляжу, и из своего опыта знаю, что для самых разных людей профессия психолога/терапевта представляется довольно загадочной. Почему?
ИМ: Может, дело в том, что психология является искусством более, нежели наукой. Хотя некоторые научные притязания у неё есть, конечно. А её возможности влияния на изменения в человеке — велики на самом деле. Вот для меня то, как я пишу музыку, тоже штука загадочная, однако это ничуть не мешает писать и петь, и совершенствоваться в этом.
Вспомнился разговор с одним знакомым. Он спросил, неужели психолог, посторонний человек, нужен, когда человеку в его сложностях душевных, в том числе болях, утратах и кризисах может поможет только задушевный разговор с друзьями? Я без сомнения ответила ему: «Конечно нужен!»
Общение с друзьями, конечно, многие проблемы решает. Но работа психолога ещё и в поддержке и сопровождении естественных процессов состоит, в том числе тех, что проходят болезненно. Вот, к примеру, беременность и роды — естественные процессы, женщина в принципе может сама и безо всякого участия других и выносить и родить, когда сроки настанут. Но и этот, самый естественный из процессов, редко проходит совсем легко, тут всякое случается. И во время вынашивания, и в родах. Даже если всё нормально, то хорошая акушерка рядом уменьшит страдания и поможет вести себя правильно в схватках и потугах. А уж если что не так пошло — то есть риск и серьёзно повредиться, и здоровье подорвать, и даже вовсе родами помереть. Что со мной, к слову, неизбежно случилось бы при первой же попытке — истекла бы кровью. Поэтому большинство людей предпочитают и наблюдаться у специалистов и на роды обеспечить своих и профессиональных людей рядом, и денег на это не жалеют обычно.
С душевными кризисами, которые неизбежно приключаются раз в 6-8 лет, та же история — здоровые и сами справляются вполне, хрупкие или повреждённые испытывают страдания, да и жизнь их нарушается, и отношения. Так что работа психолога — это бережное сопровождение естественных процессов с учётом того, что человек в целом — давно уже существо не естественное.
Опять же способности к адаптации, изменениям и преодолению препятствий у людей разные, где один перепрыгнет барьер и не заметит, другой споткнётся и расшибётся или просто не отважится прыгать.
Сама я как раз существо не сильное, ни душевно, ни физически, а хрупкое и болезненное притом, так что приходилось пользоваться помощью, к счастью — профессиональной, и самой многое осваивать. Чему нет конца и предела.
Елена: А друзья вас считают слабой?
ИМ: Друзья мне давно говорят, что ни фига я не слабое существо, а скорее совсем наоборот 🙂 Им виднее, наверное. Я ощущаю себя человеком, способным жить правильно для себя, а для этого тоже, конечно, нужны силы, иначе сорвёт ветром или волной и понесёт по течению 🙂
Елена: Ирина, но ведь есть духовные практики, в которых специально учат жить по течению… Чем, по-вашему, плохо плыть в жизни по течению, или что вы понимаете под этим.
ИМ: Ну, кому-то и неплохо, опять же многое зависит от рельефа русла, в котором плывёшь. Если в океане — то можно плыть, а если плывёшь по реке с бурным характером и скальными порогами — то периодически рискуешь о пороги наломаться или в слив попасть. То есть иногда это и небезопасная стратегия. А ещё неизвестно, куда приплывёшь. То есть у меня доверие в судьбе и миру не до такой степени, чтоб безоглядно плыть. Поэтому один из моих любимых девизов — «Не плыви потечению. Не плыви против течения. Плыви туда, куда тебе надо!» (это Кузьма Прутков-инженер, то есть Владимир Савченко).
Практики, обучающие доверию к Вселенной и жизни по течению, конечно, есть, вот только я их не практикую, у меня есть любимая практика, я бы сказала более активной жизненной позиции.
А духовной дисциплиной я тоже занимаюсь, к слову — я традиционный Мастер Рэйки. Эта практика, совершаемая обычно бессловесно, прекрасно компенсирует и уравновешивает основную работу, связанную с говорением слов. Эта практика, чаще всего используемая для целительства, имеет свойство улучшать всё, с чем соприкасается — здоровье человека, животных и растений, ситуации, жизнь и судьбу. Если ею заниматься, конечно. И в этой дисциплине, конечно, есть свои принципы работы с гневом и волнением. Которые я иногда нарушаю, не без того. Когда ahtamar меня недавно шутливо спросила, как же так, — я ответила, что несовершенный я Мастер, поскольку никто не совершенен. По крайней мере мне такие среди живых пока не встречались. Хотя ключевое слово тут именно»иногда» — есть вещи, которые приключаться-то могут, а вот узаконивать их в систему не следует. Ну, насколько это от тебя самого зависит.
Елена: Спасибо, хотелось бы в следующий раз подробнее поговорить о Рэйки, а точнее – различии между работой психотерапевтической, психологической и духовными дисциплинами. Спасибо Вам за столь деликатный и интересный рассказ!
*************************************************************
*Ирина Морозовская, г. Одесса. Гипнотизер эриксонианского направления, действительный член ППЛ — Профессиональной Психотерапевтической Лиги Европейской Ассоциации психотерапии, официальный преподаватель и супервизор.
Опубликовано в 9:09 6 комментариев
11.01.2009
Жизнь — это наше всё!
Вопрос, что же такое жизнь — возникает у человека много раз в течение жизни, и ответы на него, чаще всего, меняются раз от разу. От школьного «жизнь — это форма существования белковых тел» — через песенно-музыкальные «Что наша жизнь? — Игра!», «Есть только миг между прошлым и будущим — именно он называется жизнь», «Жизнь штилем не балует, жизнь — вроде как палуба — то в ногах, то из-под ног, знай себе борись с волной» и до своего, личного, даже интимного. Для большинства — и выстраданного понимания, что же это за штука такая, зачем она оказалась у нас или наших близких (или это мы – у неё), и что мы можем с этим поделать. Что ЧУВСТВОВАТЬ по разным поводам и событиям мы не всегда властны выбрать, но что нам ДУМАТЬ по этим же поводам – куда более наш выбор, и тут лучше свести знакомство с разными точками зрения, чтобы выбрать для себя самую уютную, или найти её самому, взяв то, что подошло по размеру и вкусу.
Вот если не меняются, и человек всю жизнь пытается прожить в одной и той же, давным- давно выбранной формуле – то меня это озадачивает, я недоумеваю и настораживаюсь.
Так я сейчас буду рассказывать об этом, о собственном моём. Если окажется, что где-то вам уже встречалось такое видение, понимание или трактовка — значит, то, что мне кажется, кажется и некоторым другим людям. Разделённая, в смысле, реальность у нас с ними получается.
Сейчас мне проще, легче и уютнее представлять себе, что ЖИЗНЬ – ЭТО УЧЁБА, ИЛИ ВСЁ, ЧТО С НАМИ ПРОИСХОДИТ – И ЕСТЬ УЧЁБА ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ.
В самом начале жизни всё воспринимается, как должное, и нас не удивляет, что всюду и всё время нас учат — делать ладушки, показывать, где у кисы глазки, а где ушки, и где ушки у окружающих. Держать бутылку, потом — ложку, вилку, есть ими. Одеваться, завязывать шнурки, застёгивать пуговички. Говорить «спасибо!» а ещё раньше — просто говорить.
И все бурно радуются каждому нашему успеху, каждому свершившемуся осмысленному и выученному действию, каждому шагу вперёд. Нас хвалят и любят, одобряют и балуют.
Потом — садик, где тоже многому учат: декламировать стихи, лепить-рисовать, делиться и ладить с другими детками и ещё всякой всячине. Там уже могут ругать и наказывать, в угол ставить – за драки и другие мелкие безобразия. Стараются полегче, помягче увещевать – если воспитатели хорошие.
Потом — школа. Вот там начинают ставить оценки. И ещё — за хорошие — хвалить, а бранить — за плохие. И ещё десять лет мы живём в таком режиме, главное при котором — учёба, успехи в ней, оценки. И родители часто твердят, что от этой учёбы, от этих оценок, зависит всё наше будущее. Вот буквально — всё! Для многих учёба продлевается ещё на несколько лет — техникумы, институты, ординатура там, аспирантура…
Но, долго ли, коротко ли, как во всякой сказке, приходит конец и такой учёбе, и начинается то, что обычно называют «самостоятельной, взрослой жизнью».
В которой мы работаем, зарабатываем деньги, разруливаем ситуации на службе, строим и налаживаем отношения с супругом, воспитываем собственных детей. Опекаем стареющих родителей, становимся им опорой. Потом внуков пасём.
И слишком часто считаем, что уже знаем всё основное, что нужно знать. Всё выучили, всё сдали, все науки превзошли и теперь сами кого хочешь научим.
То, что происходят с нами время от времени случайности: неприятности, травмы, обломы — так это жизнь такая, или время неблагоприятное, звёзды там легли не туда или не так, магнитные бури разгулялись, карма загрязнилась, Колесо Сансары сорвалось с оси, или ещё что…
А мне за всем этим каждый раз видится вытянутый экзаменационный билет, строгие экзаменаторы или что-то такое, подозрительно попахивающее аудиторией, в которой происходят экзамены.
Вот такая картинка. А если подробнее — то чем дальше, тем сильнее кажется, что пришли мы сюда затем, чтоб научиться тому, чему не научились прежде. На этом месте атеисты брезгливо поморщатся, наверное: «Вот, мы-то думали, что автор — серьёзный, академический психолог, как написано, а она о мистике какой-то». Но классическое образование только подрихтовало и отшлифовало профессиональные навыки и умения, и ничуть не исказило представлений об ученичестве. Так вот: всё, чему нам предстоит учиться, помимо того, что будет происходить в специально отведенных для этого учебных заведениях, это — индивидуальный план и некая сумма или результирующая наших пожеланий и устремлений — и планов на нас откуда-то свыше. Самой Вселенной, может быть, планов по научению нас быть самими собой, в лучшем из возможных виде. Проще всего сравнить всё это с продолжением занятий в высшем учебном заведении. Всё-таки приятно считать, что мы до него доросли и продолжаем именно это.
Так в ВУЗе от нас самих (это в лучшем случае, а для меня когда-то по-первости этот вопрос решился родительской волей, отчего пришлось одним высшим не ограничиться) зависит — выбор факультета, ну и специальности в нём. Могут прельщать ещё и имена маститых-известных-именитых, у которых хочется учиться тому, в чём сами они уже гранды и корифеи. Их обаяние, харизма, слава и репутация. И вот, если всё прошло удачно и мы — ура! попали туда, куда стремились всей душой, или не всей, но всё же оказались здесь, начинается учёба. И оказывается, что кроме того, что нас влекло и легко, с налёту давалось — есть ещё куча других предметов, отношения с которыми могут складываться не так радужно. Оказывается ещё, что нам не избежать ни преподавателей, далёких от нашего идеала и от тех, ради которых мы выбрали это место, не избежать работы, совершенно непохожей на то, что мы себе рисовали, выбирая этот свой путь. То есть в комплекте к заказанному мы имеем ещё и кучу, целый террикон иногда, дисциплин и предметов, которые надо знать, потому, что они входят в этот курс и эту программу. Выучить их, и сдать прилично — а не то стипендию постигнет печальная участь. А если мы чего завалим — то и нас тоже постигнет, к гадалке не ходи. Так что приходится временами напрягаться и запихивать в себя знания и умения, о которых мы искренне уверены, что после сдачи они нам никогда не понадобятся. Иногда в этом мы оказываемся правы. Но бывает и так, что именно то, что выучили и сдали мы нехотя, через силу — не просто выручает в разные моменты бытия, но и становится источником хлеба насущного на какое-то время.
Ещё, как ни грустно, того, что нам кажется справедливостью, тоже не бывает — как и в школе-институте бывают свои любимчики у учителей и преподов, без видимых трудностей проходящие курс и играючи сдающие сессию, а бывают и такие, которых заклинивает на каждом зачёте, курсовом, экзамене — и тем не менее упорно переползающие с курса на курс с грацией гиппопотама на суше. С трудом, попросту говоря. Над ними посмеиваются однокурсники, дают советы , как проскочить и просочиться на шару, но не зря говорят, что хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. Именно из тяжеловесных основательных тугодумов нередко вырастают настоящие профи и мастера этой самой специальности, а учившиеся играючи — так же играючи получают очередное образование, хорошо обучившись не столько зарабатывать, сколько тратить. В жизни, в отношениях чаще всего так же — выученное с потом и кровью не забывается и входит в самое естество. А удаётся ли добиться взаимности от жизни – вопрос времени и стараний, да ещё и желания, конечно.
Так я это о том, что учёба продолжается, хотя ни зачеты ни экзамены, да и сами сессии, не объявляются заранее — вроде, сами уже большие и взрослые, должны быть готовы всегда, хоть и неюные пионеры. И вот, чаще всего по несколько сразу, возникают ситуации, которые не только сами по себе дело житейское, а вот то самое, да-да, экзамены. Улыбка (а для некоторых насмешка, а то и гримаса) судьбы в том, что с теми «предметами», которые мы усвоили и освоили, знаем и любим, и сдача происходит незаметно, поскольку поступаем мы совершенно естественным для себя образом. Поэтому самые удачные экзамены мы сдаём неосознанно, мы иначе поступить уже и не можем. А вот то, что даётся с трудом… это совсем отдельная песня получается.
Знаете, как переводится слово «трагедия» с древнегреческого? «Песнь козлов», вот как. Так и я нередко, особенно при собственных обломах, пролётах и немедленном желании обозвать их трагедией, думаю, что как минимум одного козла, точнее козу, я знаю, и этой козе сейчас нужны зелёные листочки, тёплый хлев, ну, и возможность пожаловаться. Говорю себе: «Терпи, коза, а то мамой будешь!» и начинаю мучительно соображать, какой предмет сейчас сдаю и где просачковала вытянутый сегодня билетик, ну и когда ближайшая переэкзаменовка светит — само собой, как без этого!
Повторяю, как заклинание, стихи замечательного киевского поэта Юлии Шекет napopolam
Убитым файлом, избитым словом, убойной погодой —
Тебя так пробуют, словно блюдо, как пальцем воду,
Да-да, как воду, бараном ворота, тараном крепость,
Затем же грязь, суета, неверность, затем — нелепость,
Такая проба, чего ты злишься, моя золотая,
Смотрела б в оба, там нужно терпение, тут — запятая,
А мусор, очередь, трение, дурость, сырость —
Чего б не юзать, скажи на милость, себе на вырост…
Или, если уж совсем кисло стало — Владимира Строчкова strochkov:
Я говорю, устал, устал, отпусти,
не могу, говорю, устал, отпусти, устал,
не отпускает, не слушает, снова сжал в горсти,
поднимает, смеется, да ты еще не летал,
говорит, смеется, снова над головой
разжимает пальцы, подкидывает, лети,
так я же, вроде, лечу, говорю, плюясь травой,
я же, вроде, летел, говорю, летел, отпусти,
устал, говорю, отпусти, я устал, а он опять
поднимает над головой, а я устал,
подкидывает, я устал, а он понять
не может, смеется, лети, говорит, к кустам,
а я устал, машу из последних сил,
ободрал всю морду, уцепился за крайний куст,
ладно, говорю, но в последний раз, а он говорит, псих,
ты же летал сейчас, ладно, говорю, пусть,
давай еще разок, нет, говорит, прости,
я устал, отпусти, смеется, не могу, ты меня достал,
разок, говорю, не могу, говорит, теперь сам лети,
ну и черт с тобой, говорю, Господи, как я с тобой устал,
и смеюсь, он глядит на меня, а я смеюсь, не могу,
ладно, говорит, давай, с разбега, и я бегу.
Так и получается, сданное — малозаметно, оно органично и не слишком цепляет внимание и изнутри и свыше — смысл-то какой, раз это уже освоено? Зачастую не слишком-то и ценится, как достижения, не радует настолько, как должно бы на взгляд со стороны. Несданное мозолит глаза и вообще всё, что намозоливается, цепляет, достаёт, повторяется, повторяется, повторяется… пока всё-таки не сдашь это безобразие. Кое-что, правда, переносится на следующую «сессию», тянется хвостом по жизни, иногда этих хвостов — прямо шлейф пышный. То есть через некоторое время не просто повторяется, а быстрее, выше, сильнее и больнее бьёт, объяснить пытается: чем же это мы пренебрегли, чего сейчас нам недостаёт — терпения ли бытового или толерантности религиозной, упорства и настойчивости — или напротив, умения уступать и отступать, если нужно. Разобрались ли мы уже с высокой тревожностью и склонностью паниковать — или сейчас паники будет столько, что мало не покажется. Уладили ли отношения с финансами — или рухнули в долговую яму? Или всё сразу, сразу, всё вместе, плюс ещё здоровье испугалось навалившегося, и добавились небезобидные сердечные шалости, язва не только на кухне и в постели — но и в желудке, а вместо доходов зашкаливает давление.
От таких новостей впору заподозрить вмешательство посторонних сил, или даже потусторонних — и люди обращаются ко всему спектру мистиков – от астрологов до ясновидящих, приглашениями которых объяснить всё про вашу жизнь изобилуют газеты. Если повезёт и попадёте к профессионалу в любой из разновидностей этого жанра — то и объяснят: чего от вас сейчас хочет жизнь, и как с этим обходиться. Или без этого. Урок может состоять и в уходе из-под крепчайших привязанностей, обрыве коротких поводков. Как пережить нынешнее «лишение стипендии» и где засучить рукава немедленно, а где попуститься. Если повезёт меньше, или вы относитесь к тем, кто в своих проблемах непременно желает отыскать происки недоброжелателей — то попадёте, скорее всего, туда, где найдут сглаз-порчу-магию вуду и всё, что «пороблено» на жизнь, здоровье, деньги и семейное согласие. И я даже поверю, что всё это было — жизнь уже вполне убедила меня в том, что всякое бывает: практически всё, что угодно где-нибудь и с кем-нибудь да случается. Но не поверю, что если ограничиться только «снятием» безобразий, и не извлечь уроков, отчего и зачем мы в это попали, — то на этом всё и закончится. Скорее, попадёшь через какое-то время в переплёт, уже не мягкий, а потвёрже.
Закономерность такая — жизнь принуждает нас выучить именно то, чего бы мы не стали учить по своему выбору, делать то, чего бы добровольно мы и не подумали затевать, входить, влезать, встревать в то, что всегда нас пугало. Вот особенно – делать то, чего страшишься. Жизнь как будто нарочно загоняет нас в углы, для спасения из которых приходится то прыгать выше головы, а то и взлетать. Вы можете пробурчать расхожее «Как страшно жить!» или спросить — отчего же эта жизнь такая злая? А я скажу, что она и не злая вовсе, она скорее добрая — и безжалостная одновременно. То есть чем взрослее и умнее ты становишься — тем с меньшим снисхождением тебя учат делать то, что тебе уже следует знать и уметь, как зрелому, умелому и мудрому. А отчего же учат неприятному — да оттого, что приятному и лёгкому ты уже научился сам, легко и охотно. А раз сам учился — то и со стороны давления не было, не нужно оно было.
О себе же всегда объясняю, что я человек трусливый, но отважный. Да, очень трусливый, и уродилась такой. И тревожной мнительности навалом, и смельчакам долго слегка завидовала, пока не увидела, чему и как учат их. А того безумия отваги, что снисходит временами ко мне, хватает на то, чтоб вести себя, как будто мне не страшно и делать то, чего я боюсь. Как будто бы мне совсем на страшно. Поэтому мои уроки редко повторяются, что поделать – комплекс отличницы, с детства. То ли это не лечится, то ли я и не стараюсь это спугнуть.
Опять же: разная учёба (как и разные способности) по-разному даётся людям в зависимости от их типа, строения, структур изнутри всяких. Лично мне из типологий больше всего нравится соционика: при правильном её употреблении сильные и слабые стороны личности, а также почти все места предполагаемых уроков становятся не просто видны, а хорошо подсвечены. Для ребёнка и юноши это может очень облегчить самоопределение — и в профессии и вне её. А для зрелого человека объяснить, отчего многое в нём выстраивается именно так, а не иначе, подсказать, отчего он так хрупок в одних местах — и прочен на излом в других.
Даже для успешных и освоивших многое Учеников Жизни время от времени приключаются — как бы это назвать — аттестации, что ли, подтверждение квалификации, то, с чего начинаются и многие спортивные соревнования. Непременно такие периоды случаются перед переходом на какой-то новый уровень, выше. От завала «квалификационных норм» больших бед и последствий может и не быть — просто и ожидаемое «повышение» откладывается, уровень (в том числе уровень жизни) может сохраниться надолго. Пока всё-таки не решат, что пора вам как-то иначе распорядиться своими умениями.
Если же последовательно и упрямо игнорировать все приглашения, экзамены и прочие такие напряги — уходить, убегать, увиливать — то через какое-то время жизни надоест вас тянуть и пихать, оставят в покое, махнут на вас рукой. Таких людей я встречаю в самых разных местах — отнюдь не только у винных магазинов и мусорок-альфатеров, но и где угодно. Но узнаю их, чаще всего, по потухшим, пустым глазам, по неживым, каким-то механическим движениям и голосу — как будто искорка, горящая в каждом ребёнке, не затаилась, а совсем погасла. Узнаю по смешанному ощущению жалости и ужаса в собственной душе. Иногда они начинают рассказывать, как замечательно (спокойно или наоборот, увлекательно и интересно) они живут с тех самых пор, как отказались от «этой глупости» — и глупостью этой каждый раз видится мне несданный экзамен, тот самый, без которого прекращается вся последующая учёба. Ну, почти вся, почти прекращается.
Повторюсь теперь, всё же есть мнение, что повторение — мать учения.
Жизнь совсем нетрудно начать воспринимать, как многоступенчатую и нескончаемую учёбу тому, чего хотим и мы сами и те, влиянием которых мы оказались здесь и сейчас. Всё, что происходит с нами есть или учёба или экзамены по пройденному курсу, или и то и другое.
Если происходящее не радует, а совсем наоборот — есть смысл задать себе вопросы:
«Что сейчас жизнь вынуждает меня сделать (признать, принять, отвергнуть, выдумать, изобрести)?
Что из этого я бы никогда сам и по собственному желанию делать не стал (изучать это, ссориться с Икс, мириться с Игрек, уезжать отсюда, идти работать, ехать отдыхать, поступать на очередной курс)?
Что хорошего может случиться или произойти оттого, что я это всё-таки наконец-то сделаю, выучу, освою?»
Это, скорее всего, и будут ответы на вопросы о том, что и зачем вы сейчас проходите.
Всевозможные тренинги помогают человеку получить ответы на эти же вопросы — только быстрее и комфортнее, немалый кусок собственной жизни я с удовольствием определила на то, чтобы придумывать и проводить семинары и тренинги, в которых люди могут найти ответы на важнейшие для себя вопросы, и не только найти, но и распорядиться этими ответами с толком и смыслом. Чтоб это их продвигало в Той Самой Учёбе, о которой я и веду речь в этой статье, и подвигало на дальнейшую.
И ещё — хорошо не забывать: всё, что мы можем думать о том, что такое жизнь и как она устроена — всего лишь метафора. Хотя от того, в какой метафоре мы живём зависит многое в мироощущении и не меньше — в образующемся окружении и обстоятельствах. Поэтому закончить статью мне хочется старой притчей, рассказанной мне на Святой Земле, одним из потомков помянутого там молодого человека, скорее всего 🙂
Умирает старый ребе,мудрец, известный в округе праведник, практически святой. И к его дому выстроилась уже на пару кварталов очередь из желающих проститься, проиезжают и из других местечек, со всей округи. Очередь медленно продвигается в скорбном молчании, никто не ропщет, хотя ясно, что все могут и не успеть проститься — ребе вот-вот испустит дух. Но он кивками благословляет — прощается с проходящими мимо его ложа, в изголовье стоит и как-то регулирует процесс его зять — лучший ученик. И вдруг откуда-то прибегает запыхавшийся и встрёпанный молодой человек и пытается прорваться в дверь, крича, что у него вопрос к ребе чрезвычайной важности, вопрос всей его жизни. Его тормозят и объясняют, что ребе совсем уже умирают, а проститься хотят все, за этим и стоят уже долго, третий день стоят. Но он так пылко просит, что предлагают компромисс — передать его вопрос ребе, пока он ещё в силах ответить. И вот по очереди, от человека к человеку передаётся вопрос «Молодой человек интересуется спросить, что такое жизнь?». Вопрос доходит по цепочке до зятя ребе, и тот его вопрошает с трепетом в голосе: «Ребе, если можете — ответьте молодому человеку — ЧТО ТАКОЕ ЖИЗНЬ? Ребе, прощающийся уже только кивками головы, говорить ему трудно, бормочет «Жизнь — это река». И в обратную сторону по цепочке бежит этот ответ «жизнь — это река, это река….» Добегает до молодого человека, ему говорят торжественно «Ребе успел вам передать, что жизнь — это река». Юноша задумывается на минуту, потом встряхивается «Эй, хорошо, но — ПОЧЕМУ ЖИЗНЬ — ЭТО РЕКА?, Быстро-быстро спросите, пока ребе ещё живой!!!» И побежал по печальной очереди новый вопрос, и добежал до изголовья ребе, и зять ещё трепетнее попросил «Ребе, молодой человек просит разъяснить ему, а почему жизнь — это река?» И ребе совсем уж непослушными, холодеющими губами выдохнул напоследок : «НУ, ТАК НЕ РЕКА…».
Наша жизнь — это и река, и не река, и всё, что мы о ней думаем. А ещё и кое-что из того, что не думаем, тоже. И в наших силах выбрать, что мы об этом думаем, а также переменить своё мнение, когда придёт время и для этого.
Иногда я думаю, что жизнь — это игра, точнее — череда игр, и об этом тоже многое могла бы сказать, вот в следующий раз и расскажу, наверное.
Мне так и не удалось изжить или перерасти комплекс отличницы, а, может, я так и не повзрослела и ещё не доросла до полного выпуска из жизни .
Я выбираю жизнь, как учёбу.
А вы можете составить мне компанию!
Опубликовано в 9:09 Комментариев (1)
11.01.2009
Боюсь – следовательно, существую!
Боюсь – следовательно, существую!
Набор страхов — как отпечатки пальцев — у каждого свой. Но есть все же фундаментальные и распространенные, о которых мы и поговорили с психологом и эрудитом Ириной Морозовской, которая боится за своих близких, боится поражений, но не боится зубной боли и общественного мнения.
Психически здоровые, но беспокойные
— Ирина Борисовна, какими страхами сегодня переполнены души одесситов?
— На фоне политических событий — очередного роспуска парламента и очередных выборов — люди становятся более беспокойными. Все эти катаклизмы местного масштаба означают для нас исключительно повышение цен, скачки доллара и прочее. А для некоторых — еще и неуверенность в завтрашнем дне.На самом деле для большинства людей это один из самых существенных страхов. Даже если человек понимает, что стабильность — это более-менее устойчивая иллюзия, что в жизни может случиться всякое — от внезапной тяжелой болезни до кирпича на голову, — все же ему нужна какая-то предсказуемость, чтобы чувствовать себя спокойно. Я бы сказала так: каждый из нас временами ощущает себя плывущим по какому-то водоему на каком-то плавсредстве. Я люблю песни про лодочку и нередко сама себе их пою – разные, видимо это про меня. Кто-то чувствует, что его плавсредство — большой надежный корабль, трансатлантический лайнер…
— …«Королева Виктория»…
— Хорошо, что вы вспомнили не «Титаник». Есть такой популярный тост: желаю не здоровья, и даже не денег, а удачи, потому что большинство пассажиров «Титаника» были здоровы и богаты. Вряд ли они боялись того, чего действительно им надо было бояться.
Каждый из нас то ли плывет, то ли едет, то ли бредет, и наши страхи определяются тем, что мы чувствуем в настоящий момент. Даже если у человека много денег, но он ощущает себя словно в утлой лодчонке в безбрежном океане, он не испытывает уверенности и спокойствия. Если человек индивидуал, который занимается собой, то в плюс ему будет осторожность во всем, что он делает. В минус будет то, что опасения отравляют жизнь. Страх — это вообще самая отравляющая жизнь эмоция. Но, как и у боли, у страха есть и защитная функция. Если избавить человека от всех его страхов, то он, забыв обычные опасения, начинает допускать в жизни ошибки, приводящие к гораздо большим разрушениям.
— Получается, что человеку полезно испытывать страх?
— Иногда. Как интуитивное предчувствие, предупреждение о неблагополучии. Например, в отношениях с близкими людьми: если у мамы есть опасения, что сын-подросток может увлечься какими-то нездоровыми вещами, то, скорее всего, мама не пропустит момент, когда у него появится подозрительный блеск глаз. Страх (он вызывает мощный выброс адреналина) может быть и прямым предписанием — надо действовать быстро. Идешь по лесу, встретил тигра — беги и как можно быстрее. Такой всплеск страха сопровождается физической активностью. Это правильный естественный страх, мобилизующий организм. Внезапный всплеск страха (например, на вас машина неслась, но вы успели отскочить) хорошо разбавить активной ходьбой после или бегом, чтобы выброшенный адреналин в организме сгорел.
— А если не походить, не побегать, что произойдет?
— Будет «отходняк» — руки-ноги будут дрожать. Послестрашие после пережитого испуга. Классический вариант: человеку сообщили, что с его близкими что-то случилось, а потом оказывается, что это неправда. Но у него наступает внезапная слабость.
— Страхи, вызванные социальными событиями, пустые?
— Социальные потрясения вызывают мощный всплеск тревожности. Они сулят изменения, которых люди не хотели. И даже не обязательно, что к худшему. Просто к этим изменениям не готовились, а они пришли, что называется, нас не спросясь… Тревожно-мнительные люди и социально незащищенные могут по этому поводу ощущать сильный страх. Переживание страха зависит и от природной конституции. Меланхолики боятся больше и чаще. Чистые холерики боятся реже — из-за этого они иногда пропускают момент опасности вплоть до удара по голове. Высокая тревожность, из которой материализуются страхи, это базовое свойство нервной системы. Если человек с ней рождается, то справиться сам с ней не может. Но можно что-то скорректировать в способах реагирования, когда он пугается. То есть слишком тревожного человека можно научить что-то с этим делать. Сама я человек трусливый, но отважный, так что поневоле обучилась чему-то такому, полезному – бояться быстрее, что ли. А делаю всё равно то, что считаю нужным, что б при этом ни чувствовалось.
— Вы считаете одесситов психически здоровыми. На чем основываете такое заключение?
— Меня очень позабавило интервью с российским богословом Андреем Кураевым. Он выступал с лекциями по югу Украины и пожаловался журналисту на то, что в Одессе не было вопросов о конце света, о пришествии антихриста. Для меня это свидетельство душевного здоровья одесситов. Они не заморачиваются такими вещами. Эсхатологическая тема поднимается, когда людям становится слишком тревожно, — внутреннее напряжение ищет выхода в предоставленных стандартных формах. Актуализация идей конца света и пришествия антихриста на Западе говорит о том, что и там не все благополучно. В Одессе этого нет, и это означает, что уровень психического здоровья у нас выше, чем в других городах Украины, Молдовы и России, где священнослужитель Кураев проводил лекции и отвечал на вопросы о конце света.
Простые страхи женщин и сложные мужчин
— Ирина Борисовна, к вам обращались когда-то со страхами, о которых вы раньше не слышали?
— При ближайшем рассмотрении «новый» страх всегда оказывается старым переодетым страхом. Для меня все страхи сводятся к страху за себя, за своих близких, за дело своей жизни. Это страх, что случится какое-то несчастье, что человек будет переживать боль, одиночество, утерю смысла жизни.
— Перед беседой с вами я смотрела какую-то энциклопедию, в которой был перечень женских и мужских страхов. Вы сейчас повторили то, что боятся женщины. А вот на первом месте у мужчин был страх несостоятельности…
— Совершенно верно. Во-первых, мужчины боятся идти к психотерапевту. Поэтому, честно говоря, я очень редко работаю с мужскими страхами. Понимаю, что страхов у них не намного меньше, но мужчине, чтобы начать с этим работать, нужен серьезный толчок, скорее пинок даже или удар. Мужчин-клиентов у меня куда меньше, чем женщин, и при этом их заказы со страхами не связаны. Они связаны с достижениями. Они идут к психологу, чтобы стать более успешными. Основной страх мужчин: я не справлюсь с чем-то, с чем положено справляться. И я вижу, что мужчины стараются свой страх чем-то замазать. Иногда спиртным. Или как-то по-другому стараются убежать от своего страха. Можно честно бояться или хитро бояться. Бояться одного, а думать и говорить, что боишься другого.
— Например?
— Человек говорит, что боится, что его подведут близкие или «кинут» коллеги, а по большому счету, он боится своей несостоятельности, но переносит это на других. Женщина чаще честно боится за своих близких. Или лучше осознаёт свои страхи, поскольку женщине размышлять об этом и говорить открыто не зазорно, вот они – привилегии звания «слабоый пол». Мужчина хитрее боится — не того, чего он боится на самом деле. Нередко он тревожится о том, что близкие наделают глупостей, а на самом деле боится, что женщина ему изменяет, что она его не любит и уйдет от него. Мачо таких вещей бояться не пристало. Поэтому он якобы держит дом под контролем, чтобы все прахом не пошло, а на самом деле стережет женщину.
— В принципе психолог может помочь человеку справиться со всеми страхами?
— Нет, не со всеми. Если умирает ваш близкий человек, и вы понимаете это и страшитесь этого — тут помочь очень сложно. Когда умирал мой отец, я несколько месяцев просыпалась утром или ночью в панической атаке — так называется приступ страха. Хорошо понимала, что мой организм в ужасе от происходящего и переживает полную беспомощность. Все коллеги, которым я могла на это пожаловаться, советовали мне пить спиртное, потому что это лучше, чем принимать успокаивающее.
— Серьезно? Спиртное лучше?
— Для кого как. Лучше то, к чему не привязываешься. То есть если вы склонны к алкогольным развлечениям, то не надо его использовать как успокаивающее. А вот на трезвенников алкоголь будет действовать как транквилизатор. Честно говоря, я считаю, что нормальный природный алкоголь в качестве транквилизатора лучше многих таблеток. И если у человека нет зависимости, то в каких-то количествах он может быть полезен для снятия приступов страха. Никто из моих коллег не брался поработать со мной, чтобы убрать страх за отца. Да я и сама понимала: эта ситуация за пределами человеческих возможностей.
— Бывает так, что человек не хочет расставаться со своими страхами, считая, что это его часть, его индивидуальность?
— Сплошь и рядом. Я признаю право человека чувствовать все, что он чувствует, если это не является вредным для его близкого окружения. Собственно, если напрягает окружающих, то право никуда не девается, просто я перестаю уважать пользование этим правом, да и человека впридачу. Пусть чувствует все, что ему чувствуется, вплоть до кошмаров, если он не хочет с этим ничего делать. Это его кошмар и его полное право переживать.
— А с какими страхами чаще всего обращаются?
— Страхом потери чего-либо или кого-либо: любви, детей, мужа, молодости, работы…
Надо попуститься
— Может ли человек подготовиться ко всем социальным неурядицам, которые так нас грузят?
— Каждый раз когда это случается (в английском есть фраза «дерьмо случается»), надо говорить себе что-то вроде: пережили голод, переживем и изобилие, и это переживем. В случаях общей тревожности лучше всего человека рассмешить.
У всех у нас могут быть страхи, и всем нам важно получить поддержку извне. Очень важно сказать тому, кто жалуется: надо попуститься, все переживем, все устроится.
— Вы говорили, что иногда страхи замазывают алкоголем. А бывают примеры позитивного замазывания страхов?
— С моей точки зрения, здоровая реакция на страхи в повседневной жизни — это спорт. Более того, длительная физическая нагрузка — пробежка трусцой, плавание — вызывает выброс эндорфинов, а это как раз то, что помогает справиться со страхами.
— Кроме физической активности, что еще способствует выбросу эндорфинов?
— Переживание счастья, удовольствия, радости.
— А шоколад?
— Да я не про еду, я про жизнь…
— А я о простых способах, когда человеку нужна скорая психологическая помощь. Он сидит и плачет, в мире финансовый кризис — как помочь?
— Методам скорой помощи обучает психотерапевт, обучают и на курсах разных. Но, думаю, у каждого человека есть способ улучшить себе настроение (правда, улучшать настроение и избавляться от страхов — это не одно и то же, конечно). Но когда что-то «грузит», лучше всего посмеяться. А если совсем мрачно, тогда лучше поплакать — посмотреть мелодраму, послушать печальную музыку. То есть сдвинуть эмоциональный фон в любую сторону. Качнуть этот маятник настроений. Я бы всем людям посоветовала побольше легкомыслия и беспечности. Не пытаться все продумать. Все равно все непредсказуемо. Оставьте какой-то кусок жизни на то, что все само образуется. Как говорили в одном фильме: «все устроится каким-то волшебным образом».
Опубликовано в 9:09 4 комментария
29.12.2008
Кому он нужен, этот тренинг?
КОМУ ОН НУЖЕН, ЭТОТ ТРЕНИНГ?
При этом я всерьёз предполагаю, что если Вы всё ещё читаете эту статью, а не перелистнули её сразу же, шокированные фамильярным «тыканием», то тренинг Вам весьма пригодится. А вот какой — это уже вопрос того, что Вам (Тебе) необходимо на данный период. Тренинги и группы бывают разные. Я некоторое время размышляла над тем, как бы их поточнее классифицировать, и обнаружила, что под всем их многообразием в задачах, направлениях и теориях видно нечто общее. Это — возможность очень ускоренного, по сравнению с общепринятыми нормами, продвижения в направлении, обещанном тренером. Если тренер хороший — это приобретение билета на поезд, а то и на самолёт, движущийся в избранном Вами направлении.
Отличие от транспортного средства в том, что транспорт провезёт Вас по маршруту вне зависимости от Вашего поведения: спите ли Вы в это время, читаете, болтаете с соседом или просто пьяны до отключки. В тренинге же от Ваших усилий, стараний, намерений и деяний зависит чрезвычайно многое. Проще говоря, зависит результат. Результат этот является, пожалуй, суммарным от ваших вложений, тренера и всей группы, получающей свойства и качества, по отдельности её участникам не присущие.
Тренинги можно условно разделить на терапевтические, обучающие, личностного роста и трансформационные. Проще говоря, на терапевтических, будь то группы телесно-ориентированные, танцевальной или арт-терапии, гештальта, психодрамы или голотропные, во главе угла — терапия, пристальная и подробная работа с собственными болезненными проблемами участников. А результатом должно быть излечение, избавление от проблемы или хотя бы новый взгляд на неё, изменение отношения к ситуации и общее улучшение состояния. Задача обучающих, соответственно — научить участников тому, чему самостоятельно учиться трудно, а то и невозможно. Мои любимые, так многому научившие тренинги по НЛП, Эриксонианскому гипнозу, трансперсональной психологии — из этой категории. К ним же относятся тренинги умений и многочисленные «деловые». Результат, естественно, — владение предметом, которому обучались участники. Здесь многое зависит от класса тренера, но нельзя сбросить со счёта ваши индивидуальные способности к предмету. Понятно, что способный вынесет с тренинга всё, что там дают, и даже немного (намного) больше. Притом, способности зачастую выявляются только в процессе тренинга.
На вопрос, как развить вышеупомянутые способности к разным разностям: творчеству, обучению, общению, любви и дружбе, накоплению личной силе, наконец, пытаются ответить (и иногда отвечают) тренинги личностного роста. Мне нелегко дать точное письменное определение личностного роста. Он ведь не поддаётся такому же объективному и простому измерению, как физический. Но подразумевается, что он должен быть заметен и клиенту и окружающим.
Очень почитаемый мною автор книги «Нехоженые тропы» Скотт Пек, психиатр и психотерапевт, убеждён в том, что «нет принципиальной разницы между сознанием и духом, и, следовательно, я могу не проводить различия между процессами достижения интеллектуального и духовного роста. Для меня это — одно и то же». Ну да, конечно же, эти вещи как-то связаны, да и судить об интеллектуальном росте много проще — тут есть разнообразный тестовый инструментарий. Но я, увы, видимо, слишком много времени провожу в обществе интеллектуалов-эрудитов, знатоков и игроков, чтобы согласиться с тем, что вершины интеллекта всегда сопутствуют высотам духа. А сама могла бы только мечтательно облизываться, чтобы собственные показатели интеллектуального тестирования соответствовали доблестям души и духа.
Но, при всей сомнительности определений, личностный рост несомненно ощутим, и после тренингов зачастую повышается. Так что, занятия расширяют наши границы, рамки и клетки, иногда весьма насильственно, правда. Среди таких тренингов встречаются жёсткие, на любителя. Я-то, на словах, не любитель жёсткого со мной, нежной, обращения, но на деле неоднократно и с пользой для себя через них проходила.
Есть тренинги, настолько претендующие на принципиальное, качественное изменение участников и их судьбы, что именуют себя трансформационными (не путайте с трансперсональными). Их ведущие обычно ссылаются на крупные эзотерические школы и традиции. Иногда привлекают к работе Высшие силы и духов, сулят развитие паранормальных способностей и открытие (чистку, гармонизацию) чакр, отработку кармы. В Одессе регулярно происходит «Кармический взлёт», расцвела целая клумба «Огненного Цветка», заезжают и иные. Вот на такой тренинг меня почему-то ещё не заносило, даже на те, которые ведут мои друзья, заведомо не шарлатаны, а профессионалы, не случилось почему-то. А то, что принято считать паранормальными способностями, появилось когда-то само собой, безо всяких тренингов, да и особых усилий, честно говоря, не потребовало. Не совсем понимаю, зачем это специально нарабатывать, хотя в работе при диагностике помогает, конечно.
В реальном же большинстве, тренинг сочетает в себе элементы и первого, и второго, и третьего, с акцентом на генеральную линию, конечно. При удачной терапии непременно многому выучишься, и как личность подрастёшь, то же и при грамотном обучении. А если всё хорошо «покатило», то и трансформируешься ненароком.
Часть несомненно тренинговых мероприятий называется не «тренинг», а «группа» или «семинар». Но как тренинг ни назови, суть его неизменна — создать некий искусственный концентрированный опыт, который может быть успешно применён в реальной жизни, хотя реальность жизни тренинговой как раз много ярче и интенсивней жизни обыденной. Именно за ней и за погружением в сказку, в волшебный мир приятия и взаимопонимания, согретый любовью и пониманием (а ведь это и есть счастье — когда любят и понимают) приходят те, кто стали завсегдатаями, перебывали во многих местах и на множестве тренингов. Для них главное — те переживания, без которых жизнь сера и уныла, так что даже встреча с чёрным придает остроту. А уж когда из тени в свет перелетаешь — радости-то сколько!
У пообщавшихся с завсегдатаями-тусовщиками складывается впечатление, что эти люди пребывают в прочной зависимости от таких игр, и задаются вопросом, не произойдет ли это с ними и не плохо ли это вообще? Убеждена, что происходит такое с людьми, по природе зависимостными и активно ищущими и находящими к чему прилепиться, а то и во что влипнуть. И они найдут себе, если не окажется тренинга, секту типа «Белое братство», «Аум синрикё», и будут преданно любить её. Вот только возможностей для роста личной самостоятельности самая лучшая секта предоставляет куда меньше, чем самый любительский тренинг. Поскольку цели и задачи у них разные.
Уже утверждалось, что в хорошем тренинге практически всегда сочетается всё вышеупомянутое — в разных пропорциях, конечно, и с преобладанием заявленного в рекламе. Так что получаются обучающие тренинги с мощным терапевтическим эффектом и терапевтические с махровыми трансформационными последствиями, и т. д., так как качественная работа и лечит, и учит, и развивает. Свою трудовую, тренерскую деятельность мы с подругой Инной начали на терапевтическо-обучающей ниве, под знаменем трансперсональной психологии и телесно-ориентированной терапии. Не могли пожаловаться на результаты ни мы, ни клиенты, до сих пор иногда повторяем ту программу «на бис». Но потом всерьёз занялись НЛП и другими интересными вещами. Меня заинтересовали структуры бессознательного и возможность мягкого и экологичного к ним доступа.
После года выяснений и увлекательной работы с Одесской командой знатоков-эрудитов вышла на искомое. Получилось нечто новое и необычайное. И постепенно дошло, что можно это использовать и для достижения иных — и самых разных — целей. А в тот сезон мы выиграли всё, что только можно было. Чтобы удержаться на высоте, пришлось включить собственный генератор идей на полную мощность, и изобрести всё, чего не смогла найти в литературе и чужом опыте. Эти-то инструменты и технологии и стали ядром собственного, авторского тренинга. Поскольку из расхожей истины «мы ленивы и нелюбопытны» к себе отношу только первое.
Появилось желание (и основания) назвать результат «Тренинг для ленивых, но любопытных». Но пришлось оставить эту идею как подзаголовок, а тренинг сам назвался «Миры сознания», и так пока и именуется. В нём во многом осуществились мои намерения по созданию структуры, гармонично сочетающей в себе все вышеперечисленные направления, и гибко видоизменяющейся под нужды и качества каждого клиента.
Эта структура, которую можно назвать и «карта сознания» и «действующая модель сознания в натуральную величину», позволяет за не очень большое время работы (правда, очень интенсивной) достигнуть стольких целей и выполнить столько задач, сколько в других системах и моделях делают за месяцы. И сделать это весело и, неожиданно для себя, легко. И пользоваться потом самостоятельно, для решения самых сложных (и не очень) проблем, лечения разных хворей, а ещё лучше — для поддержания здравия телесного и душевного.
Так что вести такие тренинги мне сейчас интереснее всего, а их участники регулярно хвалятся передо мной такими своими достижениями, что даже самой завидно. А всерьёз, эта модель работает и открывает мне и тем, кто ею пользуется, всё новые возможности для улучшения качества жизни. А возможно, и количества. Время покажет. И я приглашаю Вас — и Тебя лично — на тренинг. Это наш шанс встретиться
Опубликовано в 7:07 10 комментариев
29.12.2008
Терапевтические истории
ТЕРАПЕВТИЧЕСКИЕ ИСТОРИИ ИРИНЫ МОРОЗОВСКОЙ
Интерес к использованию метафор возник у меня при освоении психотехнологии нейролингвистического программирования и Эриксонианского гипноза. При этой работе, важной составной частью которой явилось изучение правил и способов рассказа и самостоятельного сочинения терапевтических историй, моя увлечённость повлекла меня по этому пути. Вскоре я обнаружила, что активно и сознательно использую метафоры и истории и в профессиональной практике, и в частной жизни. Потребовалось и углублённое изучение истории и методологии использования метафор.
Выяснилось, что эти вопросы до обидного мало освещены в отечественной литературе по психологии и психотерапии. И хотя метафоры наверняка использовались и используются нашими практиками, делается это по-видимому интуитивно и бессознательно. А по моему глубокому убеждению, осознанность в такой работе много увеличивает её эффективность. И эта статья рассказывает о моём личном опыте сознательной работы с терапевтическими метафорами и о позитивных результатах этого. В пояснениях к историям используется терминология нейролингвистического программирования, поскольку именно в этом направлении психологии концепция построения и применения метафор разработана и теоретически и методологически.
Метафора, по-видимому, является древнейшим инструментом психотерапии. Шаманы, знахари, целители, проповедники использовали истории в той или иной форме, как средство передачи важной информации от предыдущих поколений к последующим. Хотя содержание историй разных времён и народов очень различно, существенной структурной разницы между ними нет.
Все подобные истории обладают одним фундаментальным качеством: в них содержатся важные советы или поучительные сообщения относительно какой-либо специфической проблемы. НЕКТО сталкивается с КАКОЙ-ТО проблемой, где он каким-то образом преодолевает её либо терпит поражение. Способ, при помощи которого герой истории решает свою проблему, может в аналогичной ситуации давать возможное решение и для других людей. Источниками подобного рода историй являются эпические поэмы, волшебные сказки, притчи, басни, стихи, песни, анекдоты и шутки.
Когда какая-либо из историй предъявляется слушателю с намерением дать совет или проинструктировать о чём бы то ни было, то она становится для него МЕТАФОРОЙ. В своей книге «Гуру: метафоры психотерапевта» Шелдон Копп определяет «метафору» следующим образом: «В общем смысле метафору можно определить как способ сообщения, в котором одни вещи выражаются через термины, принадлежащие к другой области вещей, что вместе проливает новый свет на характер того, что описывалось ранее».
Таким образом метафора представляет собой новеллистический способ репрезентации чего-либо. Копп исследовал метафорические смыслы таких сборников историй, как мифология, религия, литература, научная фантастика, газеты, поп-культура. Его концепция метафоры как многоуровневого источника «Нового света, бросаемого на старые темы», является тем инструментом, который мы с большой пользой можем использовать в нашей работе в отношении метафор специфического рода — терапевтических.
Метафоры используются во всех терапевтических подходах и системах. Примером может служить использование Фрейдом сексуальной символики в качестве инструмента понимания сновидений, фантазий, и бессознательных ассоциаций. Юнг изобрёл метафоры «анимуса» и «анимы». Райх изобрёл «оргон». У Бёрна были «игры», у Пёрлса «верхняя» и «нижняя» собаки, а Янов говорил о «первичном» опыте. Каждая терапия или система психологии имеет в качестве своих базовых основ некоторый набор метафор (в виде словаря), который предоставляет возможность выражать какой-то части людей некоторую часть своего опыта о мире.
Значение данного подхода для человека, который проводит терапию, заключается в том, что он позволяет рассматривать рассказ нашего клиента о его ситуации как набор метафор.
Когда к вам приходит клиент и просит помочь ему решить какие-либо его проблемы, наряду с ними, у него имеется и уникальное, одному ему присущее представление о мире, то есть им самим разработанные специфические идеи относительно того, что составляет опыт любви, ненависти, великодушия, счастья, интереса, и так далее. Это вызвано тем, что каждый человек разрабатывает собственную уникальную МОДЕЛЬ МИРА, исходящую из комбинации генетически обусловленных факторов и его личного опыта. Модель включает в себя все переживания и все обобщения этих переживаний, а также все правила, по которым применяются эти обобщения. Некоторые части этой модели претерпевают определённые изменения по мере физического развития и в соответствии с новым опытом, в то время как другие части этой модели представляются ригидными и неизменными. Не существует двух одинаковых моделей мира, как не существует двух одинаковых людей. Но имеются и значительные признаки сходства, частично обусловленные условиями воспитания. Сходства, которыми мы при разработке и использовании терапевтических метафор будем пользоваться в максимальной степени, описывают паттерны того, как люди выражают свой опыт о мире. Именно этими паттернами мы и будем руководствоваться в данной работе.
Волшебные сказки являются терапевтическими. В них клиент находит своё собственное решение, усматривая определённое сходство со своими внутренними конфликтами, переживаемыми им на данный момент. Содержание этих сказок обычно не имеет отношения к внешней жизни клиента, но оно вполне может отражать то, что составляет его внутренние проблемы, кажущиеся ему непонятными, а потому — неразрешимыми. Совершенно очевидно, что сказки не имеют отношения к внешнему миру, хотя они могут быть достаточно реалистичны и обладать атрибутами, присущими обычной жизни человека. Ирреальная природа этих сказок свидетельствует, что предметом волшебной сказки является не изложение полезной информации о внешнем мире, а те процессы внутренней жизни, которые протекают в человеческом уме и сердце.
Целью терапевтических метафор является инициация сознательного либо подсознательного поиска, который сможет помочь человеку в использовании своих личных ресурсов для такого обогащения модели мира, в котором он нуждается, чтобы справиться с занимающей его проблемой.
Метафоры (в форме волшебных сказок, стихов, анекдотов) сознательно и подсознательно используются терапевтами, чтобы помочь клиентам осуществить желаемые ими изменения. Клиент может выражать какие-либо области своего опыта, где он чувствует ограниченность удовлетворяющих его выборов, или же, возможно, не видит никаких других альтернатив, кроме той, которой он располагает в данное время и которой недоволен. В этом случае терапевт может рассказать ему историю из своей собственной жизни или из жизни другого клиента, или придумать новую. Терапевт исходит из того, что опыт другого человека в преодолении проблем, сходных с проблемой данного клиента, даст ему, прямо или косвенно, способ, при помощи которого он сможет справиться с ситуацией.
Главнейшим требованием, предъявляемым к метафоре в отношении её эффективности, является то, что она должна взаимодействовать с клиентом в его модели мира. Это не означает, что метафора должна полностью совпадать с конкретной ситуацией клиента. «Встретить клиента в его собственной модели мира» означает лишь то, что метафора должна сохранить структуру данной проблемной ситуации. Другими словами, значимыми факторами метафоры являются межличностные взаимоотношения и паттерны, при помощи которых клиент оперирует внутри контекста проблемы. Если проблема клиента и приведенная метафора структурно сходны, бессознательно или даже сознательно он будет связывать их друг с другом.
В современной психотерапевтической практике с необыкновенным успехом использовал терапевтические истории Милтон Эриксон. Многие из этих историй опубликованы в книгах «Мой голос будет с вами», «Семинар с доктором М. Эриксоном», «Необычная терапия», «Февральский человек». В своей книге «Торговец и попугай. Восточные истории и психотерапия» Носсрат Пезешкян не только приводит истории, используемые им при психотерапии, но и объясняет правила пользования ими для всех, желающих применить их в своей практике. Наиболее подробно правила сочинения метафор изложены в книге Дэвида Гордона «Терапевтические метафоры. Оказание помощи другим при помощи зеркала», обильно цитируемой в этой работе.
Все эти истории, при всей их занимательности, поучительности и эффективности в тех конкретных случаях, для которых они были созданы, тем не менее не могут обеспечить терапевта, использующего метафоры, материалом на все случаи жизни. Имеет значение и то, что истории эти несут в себе реалии и контекст жизни Востока и Америки, обычно весьма далёкие от нашего «постсоветского» клиента. Хотя Д.Гордон считает, что сам по себе контекст значения не имеет, моя практическая работа даёт основания утверждать, что правильно подобранный контекст, учитывающий менталитет, ведущую репрезентативную систему и другие личностные особенности клиента, увеличивает многоуровневость метафоры и делает её в итоге значительно эффективнее.
Собственные истории я начала сочинять, когда не смогла вспомнить подходящей к данному случаю истории; они возникали, как ответ на запрос конкретного клиента. Позднее оказывалось, что некоторые из них при незначительной замене реалий и деталей могут стать оболочкой для конструирования метафор, подходящих для целого класса сходных случаев или клиентов. Причём обнаружилось, что дети предпочитают «переделки» волшебных сказок, и лучшим материалом оказывается любимая сказка маленького клиента. Сам выбор — предпочтение той или иной сказки — даёт обычно дополнительную информацию как о клиенте, так и о проблемной ситуации и о путях работы с ней.
«Обогащённым сырьём» для терапевтической работы с детьми являются мультсериалы, которые легко превращаются в терапевтические, многосерийные, с любым необходимым продолжением в контексте непрерывных приключений любимых героев сериала.
В этой работе я приведу для рассмотрения оригинальные истории, примерно двухлетней давности, доказавшие свою эффективность при первоначальном применении и в последующей работе с другими клиентами. Во всех случаях достигнутые в результате изменения оказались стойкими и наличествуют в поведении по сей день.
Первая из историй написана для профессионального психолога В.В., у которого отмечались затруднения при выступлении перед аудиторией. В качестве слушателя я отмечала жесты и мимику, говорящие о страхе, неуверенности в себе, зажатость. Хотя было очевидно, что ведущая репрезентативная система В.В. — аудиальная, голос его был беден тембрально и интонационно, монотонен и невыразителен. Аудитория, естественно, при такой подаче материала всё сильнее шумела и отвлекалась, а дискомфорт докладчика явно усугублялся. В предварительной беседе выяснилось, что якорное, ключевое слово нежелательного состояния — ТРЕВОГА, а желаемого — БЕЗЗАБОТНОСТЬ. Эти слова при рассказывании истории выделялись интонационно, притом произносились синхронно с выдохом В.В., что углубляло его изрядно к тому времени изменённое состояние сознания. В процессе терапии сознание клиента было к началу рассказа изменено до лёгкого транса при помощи связного дыхания с удлиняющимся выдохом, что было экологично для данного клиента, профессионала в области дыхательных процессов, и обеспечило ему лёгкое и комфортное погружение.
Давным-давно, а может, не так уж давно, жил небольшой Городок, в котором после войн и набегов остался один большой колокол, слишком тяжёлый, чтобы куда-нибудь деться. И голос у него был подстать виду — внушительный, тяжёлый и громкий. Давно уже пользовались им жители для всех случаев жизни — и в праздники, когда и положено звонить в колокола, и в будни, когда надо было бить тревогу, созывая народ на пожар или что-нибудь неотложное. И малые дети, слыша в ночи набат и видя, как на него реагируют взрослые — поспешными сборами куда-то, страхом и напряжённостью, и сами начинали тревожиться. И эта ТРЕВОГА так и не исчезала полностью, пробуждаясь вновь при звуках колокола уже в праздник, когда можно было веселиться.
Люди, с младенчества привыкшие, что колокол бьёт ТРЕВОГУ, беспокоились при любых его звуках, и частенько даже по праздникам казались напряжёнными и озабоченными. И это длилось уже много поколений.
В этом Городе, как, впрочем, в любом другом, иногда появлялись ни на кого не похожие, необычные дети, одарённые каким-нибудь талантом. Они, как правило, уезжали учиться в большие Города, да так там и оставались работать. Но как-то раз один из таких уроженцев Города приехал проведать родных на праздник. Праздник вышел, как всегда — многолюдно, да малорадостно.
Но вот произошло необычное и необычайное: на площади под колокольней заезжий гость стал говорить речь. И речь эта была о том, как неправильно живут жители — умеют много и тяжко трудиться, а отдыха и веселья не имеют. А предлагал он для радости душевной построить всем миром звонницу, чтоб музыка колокольная радовала и утешала и веселила души. Потому что сам он — колокольных дел мастер, хоть молодой, но уже известный, сейчас на отдыхе после крупного заказа — звонницы на две дюжины колоколов, и хотел бы сделать в подарок родному Городу, родным и близким такую же.
Его выслушали не перебивая — от удивления, наверное — и стали задавать вопросы — несерьёзно, для развлечения, что ли, поскольку развлечений было не густо. А он всё отвечал, как и что он надумал.
Получалось, что если все соберут по домам ненужный медный лом и хлам, пылящийся в чуланах и закутках, который жаль было выбрасывать — медный же, и совсем немного серебряного, если станут помогать после работы, если дадут власти Города совсем немного денег и позволят разобрать на дрова и доски старые и уродующие Город пустующие бараки, и позволят ему возглавить работы, то получат колокола не хуже чем в столице. За словом он в карман не лез и мало напоминал того тихого, всегда что-то рисовавшего или читавшего мальчишку, которого помнили горожане — сказывались столичный лоск и уверенность Мастера. На все вопросы у него нашлись ответы, и люди сами не заметили, что вполне серьёзно уже обсуждают детали и подробности работы, а вокруг Мастера (так и мы его будем называть) столпились его ровесники и друзья детства и распределяют, кто из них чем займётся для начала.
И уже на следующий день началась работа. Первыми добровольцами были друзья и товарищи Мастера, верившие в него, да ещё подростки, которым ничего интереснее не встречалось. Детишки рыскали по дворам, упрашивая людей пожертвовать на благое дело любую медяшку или что угодно полезное.
Старшие расчистили место на берегу реки для литейной мастерской и разыскали подходящую для форм глину. Мало-помалу место мастерской стало становиться своего рода клубом, где не только работали, а много шутили, смеялись, пели песни, почти вся молодёжь Города уже, и парни и девушки проводили там вечера, и каждому находилось занятие по силам и по интересам. А ещё стали приходить родители, а потом и деды — сначала просто посмотреть, что это так увлекло их детей и внуков, и неожиданно обнаруживали кипевшую весельем атмосферу работы и творчества. И как-то незаметно у них в руках оказывался какой-нибудь инструмент, а уж работы хватало на всех. И возвращались они, принося из дому что-нибудь полезное, что поначалу вовсе и не собирались отдавать. И женщины приходили, приносили еду для своих работников, да тоже затеяли соревноваться — у кого вкуснее да сытнее, кто больше похвал снискает, а для этого начали кормить не только своих, а всех, кто рядом был. Разорительным это не было — ведь Город был тихим, но не бедным, потому как работящим. И это трудолюбие себя выказывало и в литейной мастерской.
Вот и до восковых моделей дело дошло, и каждый трудившийся получил право написать на воске своё имя, чтоб звенело оно вечно, сияя на колоколе. Тогда уж засобирались помогать даже самые отъявленные скептики и консерваторы — и им захотелось увидеть своё имя в металле. И без особых трудов собрали даже серебро, нужное для добавки в медь, чтоб звон серебряным был. Горожане, приложившие руку и сердце к будущему звону, сами принесли серебряных ложек, ножей и даже серебряных монет, сколько потребовалось.
Была уже середина зимы, но возле костров, на которых выплавлялся воск, всегда оживлённо толпились люди. Они внимательно наблюдали за тем, как выплавлялся воск из глиняных форм будущих колоколов, и затевали между собой разговоры. И удивлялись тому, как же мало знали друг друга люди, прожившие всю жизнь по соседству, совсем поблизости, если у них были разные специальности и занятия. И поражались тому, как много хорошего они не замечали в шуме обыденности. Увидев друг друга в работе, многие договаривались о дальнейших совместных проектах, где умножились бы их умения и способности.
Вот уже были расплавлены медь и серебро и залиты в формы. В этом принимали участие все металлурги Города и их подмастерья, поэтому заливка прошла быстро. Разобрав старые дома и бараки, давно уродовавшие Город, из брёвен и досок пристроили к старой колокольне, где висел большой колокол, просторную звонницу, чтоб новым колоколам тесно не было. Звонница, которую возвели лучшие Мастера города, втянувшиеся к этому времени в совместную работу и по этому случаю сменившие давнюю конкуренцию на приятельство, на диво удачно вписалась в ансамбль площади Города, как будто всегда там стояла. Потом были дни освобождения ещё тёплых колоколов от оболочки, и к этому тоже приложили руки большинство Горожан, захотевших увидеть свое имя в металле. Потом — полировка до полного блеска.
И вот, в один прекрасный весенний день, на площади собралось почти всё население Города. Солнце ярко светило с чистого синего неба. Солнечные зайчики отражались от слегка покачивавшихся колоколов и БЕСПЕЧНО разбегались по площади, заглядывая в лица и веселя нарядно и ярко одетых людей. Всё замерло в ожидании. И тут тишину прорезал незнакомый, высокий и чистый звук, а за ним ещё один и ещё и ещё… Звуки сплетались друг с другом, о чём-то рассказывали, пели разными голосами. Это было сказочно, и даже вступивший в этот ансамбль голос старого колокола прозвучал совершенно иначе, и никто при этом не напрягся. Божественные звуки были Чудом, трудно было даже поверить, что сделали это те же самые люди, что сейчас заворожённо внимали в восторге.
С тех пор жизнь Города неуловимо переменилась. На улицах и в домах всё чаще слышались смех и песни. Горожане чаще собирались вместе по разным поводам, больше шутили, меньше тревожились. Теперь они казались БЕСПЕЧНЫМИ и раскованными. Была ещё разработана целая система подачи сигналов по разным поводам, и теперь те, кого созывал этот или тот сигнал специальным перезвоном, быстро собирались, а остальные не тревожились зря. И голос старого колокола вплёлся в перезвон новых, как будто так всегда и было. Так они с тех пор и живут.
История была рассказана клиенту в трансовом состоянии. Восприимчивость при этом значительно увеличивается. Желательно, чтобы продолжительность рассказа составляла не менее 15-20 минут. За это время с клиентом успевают произойти глубокие изменения. Ключевые слова ТРЕВОГА и БЕСПЕЧНОСТЬ мной выделялись интонационно, изменением тона и регистра голоса. В историю были упакованы установки на расширение ролевого диапазона, возможности пользования скрытыми и невостребованными ресурсами, улучшение внутренней коммуникации и адаптации к любым изменениям. Поскольку ведущая репрезентативная система клиента была аудиальной, особое внимание было уделено аудиальным предикатам, но последовательно и очень аккуратно вводились кинестетические и визуальные, что способствовало синестезии. В таких случаях клиент получает глубокое и полное переживание рассказываемой ему истории, притом информация беспрепятственно проходит в подсознание.
К концу моего рассказа находившийся глубоко в трансе клиент был совершенно расслаблен и улыбался. После рассказа сказал, что всё видел и в картинах, что для него редкость, а особенно хорошо — финальную сцену (финальная сцена сознательно была расцвечена предикатами яркости и цвета, что усиливало положительное воздействие). И сказал, что очень любит колокольный звон, и как это я угадала. Угадала? Ещё до сочинения истории я задумалась над тем, что может любить русский аудиал. Конечно, колокольный звон! Тут у меня было мало шансов «промахнуться», потому что сакральное восприятие колоколов и отношение к колокольному звону является такой же неотъемлемой чертой славянского менталитета, как индейка в День Благодарения — американского.
Изменения в поведении произошли уже на следующий день — В.В. стал оживлённей вести себя, изменились и голос и пластика, появилась уверенность в голосе. С тех пор при периодических контактах я с удовольствием отмечаю и значительный личностный рост В.В.
Стало очевидно, что история о сооружении звонницы может быть прекрасной оболочкой — упаковкой метафоры для аудиалов нашей страны. Не беда, что мои личные познания о технологии отливки колоколов были почерпнуты в основном из последней части фильма «Страсти по Андрею» — у моих клиентов эти представления были родом оттуда же. С тех пор эта история, с разными вариациями, в зависимости от ситуации клиента, успешно поработала ещё несколько раз.
Следующая история была придумана для моей подруги Л. А. — молодого, талантливого врача-невропатолога, совмещающещего лечебную, научную и тренинговую работу. Л.А. пожаловалась мне на трудности совмещения разных видов своей деятельности, на нехватку времени, и попросила рассказать что-нибудь, что поможет ей всюду успевать. Мне показалось, что, хотя её притязания действительно велики, но талант и энергия, ей присущие, позволят их удовлетворить, если улучшить коммуникации между частями личности и расширить доступ к ресурсам.
История была заказана и рассказана по междугороднему телефону (в город Уфа), поэтому была построена очень насыщенно и с задействованием не только аудиальных предикатов, а в равной степени и кинестетических, и визуальных. Поскольку у Л.А. хорошо развиты все репрезентативные системы, это не только облегчило мою задачу, но вообще сделало её выполнимой.
Жил-был огромный Город, промышленный и культурный центр огромного региона. Люди в нём жили суматошной, хлопотной жизнью в погоне за этой самой жизнью. Ведь в большом городе всегда столько развлечений и соблазнов, интересных и важных культурных событий, в которых хочется поучаствовать, работа, а то и не одна, чтобы прожить, и друзья, с которыми хочется встречаться, и многое-многое другое. И большинство горожан массу сил и времени тратили на то, чтобы успеть совместить свои дела, и крутились, как белки в колесе.
Осложняло ситуацию то, что Город образовался из нескольких посёлков, слившихся в своё время между собой, и, постепенно разрастаясь, поглощал окрестные деревеньки. Но из-за особенностей местности, где эти посёлки и деревни выросли около водоёмов и в густых лесах, дороги между ними так и остались извилистыми. И хотя их расширяли и асфальтировали, транспортные артерии явно не справлялись со своим делом, на них частенько возникали пробки, притом как раз в такое время, когда все торопились, и многие люди теряли много больше времени, чем это можно было, на и без того длинные переезды от жилья к работе и по другим делам, нервничали в пробках, теряли энергию, терпение, портили себе и другим настроение, опаздывали, подводили людей и дела, и успевали сделать много меньше, чем были способны и хотели.
О транспортной напряжёнке много писали в местной прессе, люди ругали власти, власти, как всегда, жаловались на отсутствие средств и ресурсов для нормального решения такой крупной проблемы. Наконец под давлением тучи писем и града жалоб был объявлен конкурс на лучший проект по разрешению транспортной проблемы. Среди нескольких проектов победу одержала работа группы молодых авторов, которые сами съезжались на работу с разных концов Города и очень хотели и место работы сохранить, и успевать на неё, и иметь время и силы для творчества.
Предложенная ими идея была проста, как все гениальное. Это был проект линии метрополитена, пересекающей весь город, соединяющей самые отдалённые его концы, а своеобразие проекта было в том, что из вынутого из-под земли грунта спроектирована была насыпь, а на ней — скоростная дорога. Проект оказался более дорогим, чем мог позволить себе Город, но радикально и надолго решал транспортную проблему. И тогда авторы проекта в газетах и по телевидению обратились к горожанам: «Все, все, все, кто устал и измучен ежедневными непомерными переездами, все, кто хочет жить иначе, все, кто согласен приложить немного усилий к работе, которая позволит ему или ей всю жизнь жить лучше и успевать больше — помогите на строительстве скоростной дороги и пешеходных дорожек при ней. Город в состоянии предоставить технику и материалы, но все остальные ресурсы его пойдут на строительство метрополитена».
Оказалось, что рассчитанная по уму линия метро не перекрывает и не задевает старых дорог: они были извилистыми и проходили по низинам, а новая дорога была задумана напрямик. Но по старым дорогам очень легко было добраться до неё из любого места в Городе. Вскоре зашумели машины, вгрызавшиеся в почву. И возникли холмы вырытой ими сырой земли, с которой можно было работать. Для строительства надземной дороги нужно было где-то возвести насыпь, где-то вырубить лес или засыпать болотце, и всё это могли сделать добровольцы под руководством немногих профессионалов. И этими руководителями стали авторы всего проекта. И люди потянулись им на помощь, многие со своим инструментом — тем, чем работали в домах и на участках при доме, а то и на работе.
Первый из участков дороги строился дольше, чем последующие, но оказался на диво красиво и тщательно отделан. Пешеходные дорожки вокруг скоростной дороги были обустроены скамеечками с резьбой по дереву и деревянными скульптурами — на них пошли деревья из просек, сделанных при прокладке дороги. Жителям тех районов, куда переходило постепенно и последовательно строительство дороги, было уже просто невозможно сделать свой участок хуже.
Началось даже соревнование за красоту и оригинальность дизайна своих участков, за оформление этих решений — простое, удобное и радующее глаз. И каждый район находил своё — в зависимости и от рельефа и от традиций, но генеральная линия — скорость, простота и удобство, подобная по прямоте дороге, которую они строили, оставалась неизменной. Притом каждый последующий участок строился быстрее предыдущего — сказывался накопленный и переданный опыт.
Так что строительство дороги пошло споро, приезжали помогать и жители районов, уже закончившие и сдавшие свой участок, но втянувшиеся в работу всерьёз, тем более, что добраться они могли гораздо быстрее по уже построенной части дороги.
И завершено строительство было одновременно с линией метрополитена, а пущены они были в один день, и день этот стал большим праздником для всего Города.
Вскоре бесследно рассосались транспортные пробки, и многие жители обнаружили кусочек свободного времени. Они шли гулять туда, где столько поработали, и теперь с удовольствием прогуливались по красивым дорожкам, заботливо устроенным так, чтобы гуляющих не обдавало выхлопными газами проезжающих рядом синих троллейбусов, жёлтых и красных автобусов и ярких разноцветных машин, любовались с возвышенности непривычным видом на Город.
И оказалось, что открывающийся с дороги вид прекрасен и позволяет увидеть то, что не было видно раньше — панораму Города, как расположившихся среди лесков и озер зданий и районов — синие озёрца и речки, все оттенки зелёного весной и летом и жёлтого и красного зимой в лесопарках, меняющиеся много раз во время заката и восхода. Но увидеть и оценить это раньше они не могли и из-за отсутствия мест для такого обзора и из-за нехватки времени для пеших прогулок. А начав гулять, люди получают от этого удовольствие, становятся менее нервными и напряжёнными, более спокойными и приветливыми.
И очень быстро у Горожан возникли новые привычки — тот, кто очень торопится, едет на метро, тот, у кого времени больше, едет поверху, на автобусе или машине, а тот, кто не торопится и кому недалеко — идёт пешком. И теперь у Горожан гораздо больше времени для разных дел и отдыха, они меньше устают, а успевают при этом гораздо больше прежнего. Многие смогли заняться чем-то таким, о чём давно мечтали, но не могли себе позволить из-за нехватки времени и сил. Город работает и отдыхает, живёт полной и радостной жизнью. А авторы проекта, воплощение которого так изменило жизнь Города, сейчас работают над чем-то другим, столь же талантливым. Кажется, придумывают воздушную дорогу.
В этой истории клиентка имела возможность отождествления с мегаполисом, в котором есть и ресурсы и возможности, которые остаются неиспользованными и зачастую невостребованными из-за проблем с внутренней коммуникацией. Проблемы такого рода, по моим наблюдениям, гораздо чаще встречаются у экстравертов, нежели у интровертов, а Л.А. — яркий экстраверт огромной энергичности и немалых разнообразных талантов.
Разница в выборе субъекта истории — небольшого городка в первой и огромного урбанизированного конгломерата во второй — была для меня не случайной, а обусловленной моим восприятием личностей клиентов. При сочинении истории были использованы несколько специальных приёмов. Метафора работы по прокладке коммуникаций одновременно над и под землей стимулировала и сознательные и подсознательные процессы реорганизации собственных ресурсов клиентки. И не зря история практически не затрагивала подробностей подземных работ — подсознание само знает, как ему сделать эту работу.
Постулировалось также наличие у личности активной и творческой части (и не одной), способной не только найти пути решения проблемы, но и возглавить их осуществление. Необходимые для этого ресурсы могли изначально быть далеки друг от друга. (В метафоре — группа авторов разных специальностей, вынужденных съезжаться издалека.) Разумно было для сохранения и поддержания такой ценной части дать ей по окончании основной работы неспецифические инструкции о дальнейшем функционировании (новый проект).
Также умышленно при описании трудностей и неприятностей употреблялось прошедшее время, а позитивных изменений — настоящее. Уделено было внимание и увязыванию в одно и то же решение не только деловых и производственных, но и культурных, духовных и эстетических потребностей. Структура метафоры предусмотрела одновременную работу по всем вышеупомянутым проблемам.
Такая история с небольшими изменениями и дополнениями может использоваться и в других случаях для улучшения доступа к ресурсам, повышения уровня самоорганизации и осознанности клиента. При этом рекомендую до рассказа присоединение к клиенту на дыхании, а в первой половине истории увеличение количеcтва предикатов, соответствующих предпочитаемой репрезентативной системе клиента.
Судя по тому, что когда я позвонила Л.А., чтобы осведомиться о последних успехах, она была на научной конференции в Испании, а незадолго перед тем — в Лондоне, и по её собственным отзывам, действие истории сказалось даже шире и глубже, чем предполагалось в заказе. Произошёл процесс генерализации достигнутого в разные области жизни и быта. Я с удовольствием и восхищением отношусь к её разнообразным успехам на разных поприщах.
Хотя мне казалось, что эта история будет созвучна и близка только жителям стран СНГ, мой знакомый психолог — израильтянин — взял её для работы, пояснив, что всё это — про них тоже. И правда, в пробках на шоссе Израиля мне самой пришлось провести немало времени.
Жил да был Работяга Звонкий Колокол, и трудился он на очень высоком ответственном посту, на свежем воздухе — Колоколом. Больше всего на свете любил он звонить. И со своей колокольни видел многое и очень охотно пел об этом. Так легко ему было звенеть на разные голоса по разным поводам, так радостно, и такое приятное ощущение растекалось от языка, внутри — звенящим теплом, и снаружи — серебряными звуками. И ощущал себя он лёгким, почти невесомым в своей вышине, как и его голос, хотя был он довольно большим Колоколом. Он умел отзываться на малейшее движение, разговаривать и петь разными голосами и всегда находил самую точную интонацию. Голос его был чист, то весел, то грустен, а мог быть одновременно как будто множеством Колоколов с разными настроениями и характерами. Долгое время он радовал своих слушателей и радовался сам, всему, что так хорошо у него получалось.
Рассказы Колокола обо всём, что он видел со своей колокольни, давно стали важной частью жизни Города, хотя вряд ли кто из привыкших к его разговорам и воспринимавших их, как должное, отдавал себе в этом отчет. Да и зачем, когда всё шло хорошо, как следует. Это продолжалось так долго, что даже в металле начала накапливаться усталость, он ощущал свою возраставшую тяжесть и двигался всё труднее. Хотя звон его был по-прежнему чист, в нём начали проскальзывать глухие жалобные ноты. Он призадумался об отдыхе.
А каждая мысль Колокола, как известно, немедленно обращается в звук. И как бы в ответ на эти мысли в звуке, то ли мыши перегрызли верёвку, то ли она сама перетёрлась от тяжких трудов… Колокол и сам не понял, отчего Земля так стремительно приблизилась к нему, и что от этого произошло. И как это он разделился на несколько разных частей, лежащих рядом, зарывшихся в грунт и неспособных более к разговору. Сбежались отовсюду люди, ужаснулись и посочувствовали, вспомнили, как долго Колокол справлялся со своей работой наверху один. А теперь он, совершенно беспомощный и разбитый, валялся у их ног кучей металлолома.
Потом приехала большая скрипучая повозка, за куски колокола взялись сильные руки, погрузили всё и куда-то повезли. Места, в которое его привезли, он никогда не видел со своей Колокольни. Там было много огня и жара. И когда его тело, погружённое в одну из печей, растеклось светящейся лужицей, он забылся от всего этого ужаса.
Очнулся он, остывая в новой тёмной и тихой форме. Вскоре добрые руки освободили его от этой одёжки, отшлифовали и отполировали до блеска и отвезли на родную Колокольню. Теперь он выглядел немного иначе — очертания стали более стройными, чёткими и современными. Изменились рисунки и надписи. А Солнце весело разбрызгивало зайчики от его боков. И голос стал даже глубже, звонче и сильнее. Колокол чувствовал себя таким обновлённым и юным, и щедро делился этой радостью со всеми слушателями.
И всё было так хорошо, как вдруг (такое всегда — вдруг) началась война. Первые дни колокол созывал всех, надрываясь и хрипя круглые сутки, предупреждал и ободрял. А потом все куда-то делись. Несколько дней он молчал. А потом к нему поднялись люди, привел их последний его звонарь, надёжный друг. Он сказал Колоколу: «Знаешь, мы оба нужнее сейчас там, внизу. И ты не будешь Колоколом, а я — звонарем, пока к нам снова не возвратится мир. Пошли со мной, мы останемся вместе». Заскрипели верёвки, бережно опускавшие Колокол, и уже знакомой дорогой он приехал в царство огня и жара.
Так работяга Звонкий Колокол стал работягой Звонкой Пушкой. А его звонарь — бомбардиром. Работать приходилось куда больше, чем Колоколом — и днём и ночью. С какой лёгкостью красавица-Пушка посылала вперёд тяжёлые ядра. И всегда попадала в цель. Они потемнели, они охрипли. Но и в хриплом грохоте выстрела слышались отголоски набата. От этого звука улыбались друзья Колокола и бежали враги. Пушка и бомбардир хрипло хохотали выстрелами им вслед. Они не промахивались, но и в них не раз попадали и больно жалили злые осколки. Но травмы только прибавляли им отчаянного рвения. Вперёд — это слово стало главным. Никогда не думал Колокол, что увидит столько разных мест. Ему всегда казалось, что и с Колокольни многое видно. И только в этом путешествии он обнаружил, сколько разных и по-своему прекрасных мест вокруг. Путешествие на лафете преобразило его взгляды на мир. И они дошли до самых его границ. И, немного покорёженные, но — Победители! — вернулись домой.
Жаркое место с печами показалось уже хорошо знакомым и родным. И Пушка-Колокол легко расслабились полностью, и сладко заснули с мыслью — «Интересно, какими мы проснёмся?». Сны были глубокими и певучими. Пробудившись они обнаружили себя опять Колоколом. Самого прекрасного облика, какой только может быть. Украшенный изображениями и описаниями его прежних боевых подвигов. А Голос его стал ещё богаче и разносился ещё дальше.
Теперь он любил поговорить не только о текущих делах и происходящем с точки зрения колокольни. Он рассказывал о путешествиях и битвах, о поражениях и Победе. И о том, что всё возвращается на круги своя, и он вернулся — умудрённый опытом, побывавший в разных переделках. Живой и невредимый. Цельный и Целостный. И как хорошо быть таким, как спокойно и уютно на своей Колокольне. Как здорово, что всё это было, было и прошло. А то, что сейчас, что осталось, есть и будет — это Музыка. Как сказал один старый Призрак в опере «Только Любовь и Музыка — Вечны». Об этом он звонит и сейчас. Слышите, правда?
История эта помогает людям с предпочитаемой кинестетической модальностью и хорошо развитой аудиальной. Работает после перенесенных травм, которые описываются рассказами об ощущениях тяжести, разбитости, потери целостности и утраты смысла. Действенна и при депрессиях и после автомобильной аварии. История рассказывает о серии последовательных трансформаций, при которых сохраняется или может быть восстановлено некое важное и фундаментальное качество.
Причины, по которым необходимы изменения формы, могут быть самыми разными, но делятся на две большие группы: внутренние (в истории — накопившаяся усталость) и внешние (в истории — вражеское нашествие). Таким образом, к первой группе относятся депрессии, а ко второй — физические травмы, впрочем, случаются сочетания первых и вторых и ещё каких-либо третьих и четвёртых. Разумеется, число превращений в истории можно и уменьшать и увеличивать сообразно личной истории слушателя, а также расцвечивать конкретными реалиями. Главное — идея возможности полного восстановления целостности и улучшения качеств, независимо от причин и степени травм. Период восстановления намеренно описан бессознательным и безболезненным (забытьё, расслабление и сон). Конечно, для таких случаев предполагается и некая доброжелательная помощь заинтересованных посторонних лиц. В истории они не акцентированы, но терапевт может добавить краски, позволяющие провести параллели между образами помощников и близкими клиента, да и собой.
История эта была создана в порядке самообслуживания, когда я оклёмывалась от прицельной серии ударов судьбы и спортивных поражений. Как назло, рядом не было никого из тех, кто всегда приходил на помощь, и возник вопрос: «Что бы я рассказала себе, как тяжёлой, вредной и требовательной клиентке?». И рассказала, упаковав в эту историю всяческие пожелания себе, в том числе в отношении трудолюбия и оптимизма. Реальные события того периода складывались куда как хуже сказочных (что и потребовало приведения себя в порядок), но сказка несомненно помогла мне справиться с последствиями без осложнений и застреваний. А также подготовила к будущим турнирным перипетиям, позволив стать Пушкой, когда потребовалось. В последующий турнирный период съёмок телеигр моё состояние было не то чтобы радостным, но вполне адекватным возникавшим ситуациям, то есть на войне, как на войне.
Теперь я охотно пользуюсь этой историей в случаях депрессий и самых разных травм, и довольна результатами.
Значительное место в моей терапевтической работе занимают не оригинальные авторские истории, а переделки сказок, мифов, известных и любимых клиентом сюжетов. Если в предварительной беседе выяснен тип сценария клиента и его литературно-художественные предпочтения, история на базе мультика (предпочтительнее для визуалов), сказки или научной фантастики строится гораздо быстрее и даёт немалый простор для терапевтического воздействия на подсознание в то время, как сознание клиента увлечённо следует за новшествами, пополняющими знакомый и любимый сюжет, и нововведения эти созвучно перекликаются с реалиями его собственной жизни, и всё, конечно же, хорошо кончается.
Любимыми сюжетами для переделок у меня являются сказки о трансформациях и волшебных превращениях: «Царевна-лягушка», «Аленький цветочек», «Гадкий утёнок», «Золушка» и другие, в которых присутствует мотив быстрых и радикальных изменений к лучшему. После рассказывания терапевтической истории такого рода быстрее и эффективнее оказывается работа по корректировке сценария, если клиент и в этом нуждается. К моему удивлению оказалось, что весьма взрослые люди по достигаемым ими изменениям не уступают детям 9-12 лет.
Эта работа — небольшой, но, по-моему, показательный кусочек сделанного мной за последние два года в области Эриксонианской недирективной терапии. Результаты этой терапии позволяют считать терапевтическую метафору одним из лучших инструментов психотерапии, психокоррекции и средством для личностного и творческого роста и саморазвития клиентов.
Конечно, метафора становится ещё эффективней в сочетании с другими, самыми разнообразными методами психологической работы. Но и сама по себе она является настолько простым, доступным и безболезненным методом воздействия, что не вызывает сопротивления и работает продолжительное время после встречи с терапевтом, образуя позитивные самоподдерживающиеся структуры, лишь отчасти осознаваемые клиентом, а в основном являющиеся достоянием подсознания.
Терапевтическая метафора не имеет ни ограничений, ни нежелательных побочных последствий для своего применения, может помочь в критических экстренных ситуациях, и для меня является своего рода «волшебной палочкой», само соприкосновение с которой способно творить чудеса. И чем больше творчества вошло в её составление, тем больше чудес можно ожидать в результате. В настоящее время многие мои клиенты и друзья могут это подтвердить.
Опубликовано в 7:07 Комментарии к записи Терапевтические истории отключены
29.12.2008
Учителю
Говорят, каждый встреченный в жизни человек является нашим учителем. Наверное, тем более, что многим людям действительно удалось меня научить чему-то важному, мне с этим повезло, конечно.
Но считаю своим Учителем — да, с буквы, отличающейся размером — только одного человека. Тамару Дмитриевну Оленину. И мне её очень, очень не хватает.
Она казалась мне невероятно красивой и очаровательной, умной и образованной, умеющей всё на свете — от готовки и хозяйничания до быстрой и верной диагностики и сложнейших терапевтических сессий, ведения групп и быстрого, несколькими словами «вправления мозгов».
Нет, не казалась — она была этим всем, и ещё многим другим.
Она любила меня. Так, похоже, считали и все, кто был вокруг и рядом — и могу не сомневаться, их она любила тоже, был у неё редкий дар солнечности и обогрева тех, кто оказывался хотя бы в поле зрения.
Каждый раз, когда я заговариваю о Тамаре со знавшим её — мы хором вздыхаем, а не знавшим я тщетно пытаюсь пересказать всё вместе — про неё и опять про неё, и вздыхаю уже одна, ощутив свои бессилие и беспомощность передать искры её огня и таланта.
Одиннадцать лет я была рядом, первые годы приходила еженедельно к ней в дневной стационар ПНД, сначала лечилась, потом — училась. Была в личном ученичестве. Потом, сама не заметила как, стала обращаться на
ты и потеряла отчество, а окружающие сообщили, что она меня взяла в подруги. Я ещё пару лет и в это не могла поверить. Потому, что училась у неё до конца жизни. У меня много подаренных ею вещей и книг — и ничего из них я не стану выбрасывать, какими бы немодными они не
стали. Она выбирала, куда мне пойти учиться с серьёзной подготовкой и дипломами — и так моим университетом стал Харьковский, а местом специализации — Ярославль. Её советы оказались попаданиями в самый центр мишени, они всегда попадали в яблочко…
Мы хоронили Тамару 18 июня 2000 года, она сгорела мгновенно, за месяц, и только биопсия через пару недель сказала, отчего. Желающая, как правильная ученица, идти за Учителем след в след, я не боюсь этого для себя — потому, что не умею так гореть и по жизни, я из другого материала. Но верю и надеюсь, что откуда-то, из райского
своего далека, Тамара посматривает на меня — и улыбается тому, как я распорядилась полученным от неё добром. Я стараюсь, чтоб мне не было стыдно когда-нибудь при встрече в запредельном мире. И всё же, всё же.
всё же…
Тамара Дмитриевна, как же мне не хватает Тебя, как мне Тебя не хватает!
Опубликовано в 5:05 Комментарии к записи Учителю отключены
25.12.2008
— Сотворение мифа
Разве сказки нужны только детям? Сказки взрослым гораздо нужней.
А.Городницкий
Не плыви по течению. Не плыви против течения. Плыви туда, куда тебе надо.
К. Прутков-инженер (В. Савченко)
Наше слово в пространстве не тает,
а становится в нём чем угодно,
ибо то, что бесплотно витает,
в этом мире отнюдь не бесплодно.
И. Губерман
Вначале я искренне и нахально сочла себя созидательницей новенького мифа, отвечая этим на некий социальный заказ мироздания, затрещавшего по всем швам от повсеместных катаклизмов. Поскольку в бурном мифотворчестве нынешнего времени отчётливо видятся попытки вновь собрать и упорядочить разбегающуюся в разные стороны реальность, внесу-ка и я свой нескромный вклад. Теперь-то я ощущаю себя скорее средством, которым воспользовался любопытный эйдос, пожелавший материализоваться и порезвиться на просторах отечественной мифологии. Да и не только отечественной — страны бывшего социализма его встретили вполне восторженно. Так вот, за время своего существования миф этот, не без моей, понятное дело, помощи, обзавёлся массой народу. И оказывает себя в работе лучше, разнообразнее и интереснее, нежели я на то претендовала. В НЛП есть для этого явления красивое слово «генерализация». В общем и в частностях зажил-таки самостоятельной жизнью и деятельностью. А меня при этом изменил настолько, что даже по поводу его сотворения приходится писать, по сути, другую статью, от нас обоих вместе, наверное.
Прежде чем предъявить собственно мифологическую концепцию и обосновать причины её возникновения, хочется рассказать предысторию, а также немного порассуждать о сути и назначении мифа. Среди множества определений, что такое миф и каковы его функции, меня вполне устраивает следующее:
«В чём историческая суть мифа? Человек должен представлять себе окружающий мир таким образом, чтобы найти себе осмысленное, естественное и уютное место. Он видит вокруг себя элементы стихии, хаоса. Но человеку массовому трудно смотреть в лицо хаосу. Поэтому миф стремится представить целостную, гармоничную картину мира. В определённом смысле мифология — колыбель человеческой культуры, предшественница литературы, религии, научных воззрений».
Для мифа характерно представление о «раннем» времени, когда всё пребывало в первозданном хаосе. И миф уделяет большое внимание борьбе рождающегося космоса с какими-то островками хаоса, которые обычно выступали в виде монстров. По мере развития патриархата носители хаоса часто приобретали черты «матери»-чудовища как носителя женского демонического начала.
Миф связан, конечно, и с религией, одной из функций которой является упорядочивание существования человека в мире и придание миропорядку регулярного, повторяющегося характера. Даже наука, которая развивалась в процессе демифологизации, также исходит из присущего мифу преувеличенного представления о целесообразности, закономерности и осмысленности» (Е.Мелетинский).
Несколько лет назад я всерьёз заинтересовалась связью между хорошими и разными психологическими теориями и местами их нисхождения в сознание человеков — не академическими, а тренинговыми, где всё происходящее непременно обосновывается и оправдывается некими теориями. Оказалось, что все дороги ведут в Рим, извините, в Миф.
Психология последних десятилетий особенно привлекательна для активного мифотворчества потому, что единая, вроде бы, научная концепция психики ещё не материализовалась, а многочисленные теории, объясняющие, что, как и почему происходит с человеком, несмотря на привязки к нейропсихологии, пожалуй, имеют большее отношение к литературной сфере, чем к строгой науке.
Благодатной почвой для укоренения и процветания мифов являются люди, собирающиеся на тренинги и вокруг них. При том, что декларируются как цели тренингов и групп, как правило, обучение чему-либо или личностный рост, или даже некая кардинальная трансформация, реальной базовой потребностью большинства собравшихся является ощущение безопасности. А целью, соответственно, обретение и (или) совершенствование комплекта конструктивных психологических защит. То есть механизмов адаптации, срабатывающих по делу и вовремя. К коллегам, посещающим тренинги как бы с целью профессионального роста, сие относится в не меньшей степени, чем к нашим клиентам. Впрочем, перед быстро, непредсказуемо и опасно подчас меняющейся нынешней жизнью все мы равны. Так что социальная потребность в усовершенствовании механизмов адаптации чрезвычайно стимулирует поиски и разработки разных направлений. И мифологические имеют немалое преимущество. Подробнее написать об этом мне мешает, наверное, то, что в книге И. Черепановой «Дом колдуньи» этот анализ уже произведен самым тщательным образом, и вполне доказателен. Добавлю немногое:
Убедительность мифологической защиты в том, что она адресована не только к поверхностным пластам психики, но и к архаическим. А поскольку знаками и лейтмотивами многих мифов пронизаны все проявления культуры, создаётся объёмная иллюзия включённости и понимания.
Сожалею, что за рамки этой работы выходит анализ мифологических моментов основных теорий психологии — от Фрейда, который некоторые из ключевых понятий своей теории впрямую вместе с названиями заимствовал из мифов, до нежно любимых мною Э.Берна, Ф.Пёрлза, В.Сатир, В.Франкла. Всё это — тема совсем другой статьи (а, может, и книги) так же, как и анализ прорастания в современные психологические построения мифов из литературных произведений, особенно К.Кастанеды, Р.Баха, Р.Желязны и Д.Андреева, с метастазами творчества которых я регулярно сталкиваюсь в так называемых «авторских» тренингах и теориях.
Участие в таких тренингах для меня — занятие очень забавное и столь же небезынтересное, сколь и небезопасное. Поскольку их мифы и сказки (построенные с привлечением авторитета, идей и терминологии классиков, но по образу и подобию ведущих) полны таинственных и грозных сил, чаще — наших же собственных. А мифология строится по вполне классическому образцу — от единоборства к овладению. Если победишь, конечно. Впрочем, всегда остаётся и поощряется возможность принять то, что есть, и наслаждаться этим. Наслаждение всем происходящим там тоже неизбежно включено в меню. Извольте кушать.
Рискну сделать утверждение: все концепции и теории о строении психики человека, в том числе использующие в качестве опоры физиологию и нейропсихологию, являются мифами, более или менее разработанными и эволюционирующими от архаических к современным. Благо почти все мифы строятся по одной схеме. И это не мешает им продуктивно работать, даже помогает. Как обработанная огнём или брожением пища усваивается лучше сырой, так и мифологизированные концепции легче ассимилируются архетипическими структурами психики.
Разве что огорчает серьёзность, с которой создатели очередных мифов относятся к своим детищам. И забавляет, не отменяя этого огорчения, царящее в них весьма архаичное убеждение, связанное с верованиями, бытующими у многих примитивных культур: чем исцеляющее средство больнее и мучительнее вначале, тем лучше подействует в итоге. А клиенты, похоже, безропотно с этим соглашались: как же иначе! Ведь и они из той же культуры. Для себя и своих клиентов я попыталась ответить — как иначе. Для этого понадобилось соорудить собственный миф. Исходя из того, что в психике может быть ВСЁ, ЧТО УГОДНО (и не быть — тоже). И предполагая ряд допущений о её устройстве, которые не менее правомочны, чем любые предыдущие, и не противоречат физиологии высшей нервной деятельности. Что поделать — с раннего детства в принципиальной борьбе доктора Пилюлькина и доктора Медуницы я, (возможно, ввиду слабости пола и любви к сладкому), до сих пор солидарна с Медуницей.
А уж если и мёд не помогает, прибегаю к иным средствам. Разным, по обстоятельствам. В конце концов, если клиент неколебимо убеждён в целебности боли и страдания, организую возможность ему помучиться в полное его удовольствие.
В начале своей практики психолога и тренера я разделяла многие из популярных мифов, варилась в их парадигме и постепенно осмысливала происходящее. Иногда очень хотелось высказаться (что я сейчас и делаю). И не мне одной, вот о мифе катартического исцеления и его ловушках уже написал, и очень точно, В.Майков. Понемногу набиралась своя статистика. И тех, чья жизнь изменилась к лучшему после одного-нескольких тренингов. И тех, увы, с кем сталкивается каждый тренер, проходящими тренинг за тренингом, с драматическими эмоциональными спецэффектами, фантастическими «прозрениями» и «осознаниями» — и ничем всерьёз по жизни не меняющимися. И — иногда — ухудшений, хотя, пожалуй, неизбежных и без тренинга.
Мифы сортировались на очень полезные (о неслучайностях вообще и в частности, например), нейтральные и сомнительные. Самый вредный из отловленных мной мифов — о том, что практически любой человек, регулярно занимающийся определёнными психотехниками, претерпевает неотвратимую трансформацию и вступает на тернистую тропу эволюции, и проявив достаточно терпения и настойчивости, неизбежно из Ветхого человека, отягощённого комплексами и проблемами, засевшего по уши во второй матрице, превратится в Нового, здорового, счастливого и богатого одновременно завсегдатая четвёртой матрицы. А если не превратится — сам виноват: мало старался, боялся, не с тем работал, думал о белой обезьяне, то бишь вся ответственность за личную трансформацию — на нём.
Ну почему так неотвязна ассоциация с тренажёрным залом, зазывающим получить пользу и удовольствие и обещающим физические красоту и здоровье. И это вполне возможно — для рядового клиента, но у безногого или безрукого навряд ли вырастут недостающие конечности. Хотя что-нибудь и он, конечно, накачает и скомпенсирует. А тут кто ответственен — конструкция тренажёров, система тренировок, хозяин и рекламодатель зала или сам калека — за невозможность измениться?
Так и хочется, вполне ответственно, как практикующий психолог, предупредить: в случаях психопатии в медицинском её определении решительных изменений в структуре личности не произойдёт. Психопат останется психопатом, хотя, возможно, несколько более адаптированным и компенсированным. Не стоит ожидать серьёзных изменений и у выраженных носителей истерии, хотя именно их переживания могут поражать воображение блеском и пламенем, разнообразием и изощрённостью. А ведь люди этой категории составляют немалую долю клиентов психотренингов, а в «завсегдатаях» их ещё больше. Ведь тренинги дают им реальное внимание и приятие такими, как они есть, и эфемерную надежду, что и в жизни может быть так же, когда наконец произойдёт переход количества в качество. И мне представляется непрофессиональным и просто нечестным продавать им миф об интеграции, которой они якобы могут достичь, но навряд ли достигнут.
Само понятие интеграции в контексте тренинга для меня настолько мифологично, что со своими клиентами я предпочитаю говорить о гармонизации. Хотя и это слово, пожалуй, из той же чарующей области коллективного мифотворчества, но на мой вкус звучит красивее. Притом лично я под гармонизацией понимаю не только и не столько восторженные описания клиентом ощущаемых им изменений внутри и вовне, сколько ориентируюсь на изменения окраски кожных покровов, глубины и частоты дыхания, мышечной расслабленности при отдыхе и алертности при концентрации. В общем, критерии благополучия вполне зримые и осязаемые, оплаченные опытом.
Итак, наигравшись и наработавшись с чужими моделями и мифами, собрав неплохую коллекцию разного рода психотехнических игрушек, устроила я их выставку для себя и близких друзей. Обнаружила притом, что некоторые из этих забав небезобидны, иные исключают друг друга, и каждая претендует на то, что «я на свете всех милее, всех румяней и белее». И обратилась я к себе: не пора ли тебе, голубушка, самой, как понравится, обустроить то, что ты считаешь своим? А то эти верования, дай им волю, устроят внутри такую конкуренцию, что потом только реставрацией и заниматься. А также археологией. И сочинилась Сказка. Она же — Миф о взаимоотношениях между собой.
Но пока сказывалась сказка и делалось дело, приобщаемые профессионалы высказывались в том смысле, что образовалась у меня не столько сказка-миф, сколько не то карта, не то действующая модель сознания в натуральную величину. Мне как-то уютнее с понятием «карты», поскольку за ним — не только прагматически-географический смысл (с привкусом романтики странствий), но и многочисленные азартные игры, и мистика гадательно-предсказательная, и фантастика первоклассная. Хотя и признаки «модели» — самостоятельность в работе, развитии, большая гибкость и подвижность несомненно наличествуют.
Генеральная идея-отличие состояла как раз в том, что основной структурной единицей у нас становится Её Величество Функция. Творческая, реализационная, интуитивная, мыслительная, и всякая, какая только встретиться и понадобиться может. Это напрямую привело к концепции «частей личности», взаимодействие которых способно решить многие проблемы целой личности. Есть у меня убеждение, подкреплённое изрядной практикой, что прямой контакт с большинством частей личности не только возможен, но происходит много легче, чем принято считать.
То, о чём будет подробно рассказано дальше, названия частей личности и приписываемые им функции, появилось из работы над конкретными проблемами клиентов, из наблюдения за участниками тренинговых групп и совместном движении к разнообразным победам на «Брэйн-ринге» и в «Что? Где? Когда?» вместе с родной командой игроков. Последние, по свойственному эрудитам любопытству, доверчивости и стремлению пребывать первыми добровольно стали заказчиками разработки, испытателями и самыми рисковыми потребителями результатов. То, что в итоге риск многократно оправдался и окупился, не умаляет их (извините, нашего общего) героизма. Очень здорово, всё же, что победителей не судят. Правда, с тех пор, как подобными технологиями вооружились и другие команды, нам труднее стало побеждать. Пора, видимо, ещё что-нибудь придумать.
«Итак, в некотором государстве, где было ВСЁ, жили разные жители, только зачастую не знали о существовании друг друга. Или знали, но смутно, поскольку жили в разных местах, в горах, морях и пещерах, встречались редко и занимались каждый своим интересом. И иногда ощущали странное, любопытное беспокойство, им чудилось, что они ещё кому-то нужны, что их кто-то зовёт. И начинали прислушиваться и присматриваться к этому настойчивому тихому зову.» Так начинается, обычно, моя сказка для клиента. Исхожу я из наших НЛПстских мифов о том, что ресурс есть всегда; главное — обеспечить доступ к нему. И ещё из того, что при сотворении мифа не обязательно мне привлекать тёмные, мрачные, деструктивные и противоборствующие силы, каковые живут во всех древних мифах. Раз этот я делаю сама — могу постулировать дружелюбную и доброжелательную фантасмагорию, в которой жить как-то уютнее и приятнее. И карту свою строить исходя из такой географии. Всё равно ведь никакая карта — не территория.
Предчувствую на этом месте праведный гнев ревнителей академического определения мифа. То есть, возмутятся они, без непременного соучастия противодействующих сил это будет уже не миф, а так, сказочка, ведь противоборство в пространстве мифа неизбежно и предопределено. Что тут ответишь? То, что если мы эти малоприятные силы не задаём и не призываем, вовсе не значит, что мы от общения с ними гарантированы. Скорее всего таки объявятся сами. И придется иметь с ними дело по мере поступления. Но не так уж обязательно. А вот если их задать (думаете, не пробовала?) — заявятся непременно и в отягощённом последствиями варианте. Посему, как и народная мудрость советует, лучше не будить лихо. Так что преднамеренно придерживаемся самой миролюбивой внутренней политики.
Постановила я, что у человека каждой поведенческой функцией заведует некая часть подсознания, и если к ней вежливо обратиться в изменённом состоянии сознания, Часть эта не преминёт явиться в подготовленное для этого место и пообщаться. Ведь все они — каждая по-своему — заботятся о нас как о целом. А ещё предполагаю, что гармония в душе и теле и успешность в действиях наличествуют, когда разнообразные Части эти (названные и неназванные, известные нам и неизвестные) живут в мире, сотрудничестве и КОНТАКТЕ — т.е. имеют непосредственный доступ друг к другу там, внутри, не выходящий даже на уровни сознания и осознавания. А многая беды проистекают из их разобщённости, заброшенности и запущенности, болезней и недоразвития. Наше же дело — договорить их между собой, помочь прийти в себя, выздороветь, иным — повзрослеть, а иным — отмыться и подстричься, и привести их к единому образу действий. Притом, подсознание как место жительства весьма условно из-за зыбкости и изменчивости границ и определений. Подходящей аналогией мне представляются айсберги — основная часть скрыта под водой, но и на виду что-то, доступное для взаимодействия и влезания, выглядывает.
А вот как их называть, Части эти, и откуда приглашать? Начала я (с подсказки А.Вахафтига) с выхода на Творческую Часть. И сейчас работу чаще всего начинаю с путешествия к ней в гости. Творческая Часть обычно живёт в пещере, может оказаться разного с клиентом возраста, пола и количества. Может быть и не человеком, а сказочным существом или животным, или даже реальным другим человеком (как правило, кстати, весьма творческим). Может иметь определённый облик и — менять его, и одежду, и всё, что меняется. Обычно радуется Вашему появлению и дарит подарки. Нуждается во внимании, одобрении и поддержке более, нежели другие Части.
Впрочем, и все прочие Части могут быть людьми и животными, а также насекомыми, растениями и механизмами. Из последних особенно популярны компьютеры и роботы. Нередки и «мультяшки». Встречаются литературные персонажи и киногерои. Все обожают нежное внимание и искреннее уважение, переходящие в восхищение. Бывает, поначалу демонстрируют гордое высокомерие, но смягчаются под тёплым обращением. Я намеренно не задаю того, кто окажется или проявится под видом той или иной Части, не желая ограничивать эту работу клиента своими представлениями. А вот отчётливые закономерности в том, как выглядят и откуда приходят разные Части, прослеживаются. Чем более «подсознательной» считает себя та или иная Часть, тем дольше и из больших глубин она проявляется.
Здесь могут возникнуть естественные вопросы насчёт того, что произойдёт (или как раз не произойдёт) с теми клиентами, которым сложно мысленно увидеть даже хорошо знакомые вещи, а уж Части какие-то неопределенные разве ж представятся? Практика, которая и является действующим критерием нашей истины, привела к занятным выводам: на ранней стадии работы обратной связью с Частями могут быть преимущественно ощущения и звуки. Части при этом могут иметь смутные образы, а могут и не иметь. Но при дальнейшем развитии и усугублении процессов с применением элементарных техник синестезии, проявляются и картинки, и делаются всё ярче. Свою роль в этом, видимо, играют изменённое состояние сознания клиента, расширяющее его возможности, и нормальное любопытство относительно вида этих внутренних компаньонов. Сама я отнюдь не визуал (что и из предыдущего текста очевидно), и до своего хозяйства добиралась через ощущения. Преимуществ ни у одного из методов выхода «на связь» не обнаружила, разве что визуальный быстрее.
Дальше я обычно выхожу из пещеры в уже оборудованное для встречи место и приглашаю к сотрудничеству Реализатора. Почему самые блестящие придумки могут пропасть? Если Реализатор не одобрит, не примет, просто не получит, наконец. Так что Реализатора приветствуем со всем почтением. Обычно они с Творческой Частью, приглашённой на рандеву, проявляют друг к дружке активный интерес. Оказывается, они почему-то не удосужились познакомиться и рады встрече. Реализаторов нередко оказывается несколько, разными видами и способами реализации ведающих, у меня вот их трое.
Оставив их общаться, зовём того, кого я по обстоятельствам именую то Координатором, то Управляющим, или даже Владыкой. Это — та Часть, без санкции которой Реализатор не реализует, Мыслитель не мыслит и вообще ничего не ДЕЛАЕТСЯ, а только ПРОИСХОДИТ, что зачастую и не устраивает клиента. Это он обеспечивает связи между Частями, так что лучше, чтобы он был поблизости. Оказалось, что одна из самых распространённых встречающихся внутренних неприятностей — это проблемы с Координатором. От плохого его контакта с вверенными ему Частями до поломок в нём самом и недовольства им всех остальных Частей.
Тут стоит приостановить путешествие и наладить взаимоотношения в этой первой троице. Почему первыми оказались именно эти из множества важных Частей? Так исторически сложилось в процессе работы с командами интеллектуалов.
Если всё прошло хорошо, можем приглашать следующих компаньонов. (А если не прошло — всё равно приглашаем, есть шанс, что они и помогут). Как правило, это Мыслитель и Интуиция. Интуиция обычно проницаема, легка, неуловима, слетает откуда-то сверху, изменчива. При общении частенько жалуется, что её плохо слышат и редко слушаются. Хорошо наладить возможность её общения со всеми остальными Частями напрямую и отдельно — прямой контакт с Координатором. И закрепить, заякорить ощущения в теле, вызываемые её вступлением в свои права. Это помогает в обычной жизни внять её негромкому голоску.
Мыслитель приходит по горизонтали или снизу. Обычно основателен и, (как ни странно), наименее человекообразен из этой компании. Бывает и дубом, и компьютером, и Роденовским тёзкой. Получив возможность высказаться, обычно тоже сетует, что к нему совсем не прислушиваются, а также подчёркивает: то, что он говорит, не имеет ничего общего с тем, что клиент считает своими мыслями. Клиент при этом очень удивляется. После отлаживания отношений в этой компании работа идёт с учётом специфики заказа клиента. Так, игроков-интеллектуалов во время подготовки обязательно вожу (в это пространство приходится ходить, ездить на лифте, на эскалаторе…) в Библиотеку, она же Информаторий. Там находится Библиотекарь, и общими усилиями удаётся навести в его хозяйстве порядок высшего порядка, перевести информацию из инкунабул на лазерные диски, рассортировать картотеку и каталог. Очень развеселила меня одна (пока) просьба о подключении внутреннего банка данных к сети INTERNET.
Для клиентов с психосоматическими проблемами обязательна, а для остальных полезна встреча лицом к лицу с Частью, ведающей здоровьем. Вот она-то чаще не жалуется, а негодует и ругается, и как! А также проясняет причины проблем не хуже опытного диагноста и даёт очень дельные советы. А вот выглядит она всегда не так, как ожидает клиент, полагающий, что уж с ней-то он знаком. Если человек болен, явные признаки болезни и на ней.
Есть ещё Части на любителя. Ясновидящий, например. Встреча с ним у людей, обладающих сверхспособностями, очень впечатляет. В сущности, полезно пригласить любую Часть, связанную с проблемой, дефицитом клиента, замеченным вами. А другие Части могут располагать информацией о наличии ресурса, покрывающего дефицит, и способов доступа к нему. Как правило, это и происходит при общении между ними. При этом критерием решённости проблемы является изменение внешнего вида одной или нескольких проблемных Частей и их прямые сообщения об этом. Иногда поступает сообщение (от Координатора или заинтересованной Части) о том, что запущен некий процесс, плоды развития которого созреют позднее. Изредка Части могут быть настроены враждебно, отказываться от сотрудничества (при некоторых неврозах и неврозоподобных состояниях), могут конфликтовать друг с другом и с носителем, но никогда не лгут. Конфликт между Частями — это вторая распространённая причина внутренних неполадок. Иногда приходится проявить много терпения и дипломатичности для замирения, составлять договор о перемирии.
Третья причина — это разделённость Частей и их жилищ непроницаемыми перегородками, что затрудняет или даже исключает их коммуникацию. Подозреваю, что эти перегородки — метафоры каких-то травмирующих переживаний. Как бы там ни было, необходимо проложить дороги, прорубить окна и двери, а то и телефон провести. Приходится наводить порядок как по месту жительства Частей, так и в окружающем пейзаже. Перемены, происходящие после этого в ощущениях и поведении человека, просто поразительны.
Четвёртая — и самая распространенная — причина внутренних неполадок — болезнь и (или) недоразвитие самих частей, одной или нескольких из них. Иногда достаточно минимальных усилий по отмыванию, переодеванию, уговариванию огорчённой или разобиженной части с изъявлением ей любви и уважения, чтобы самочувствие клиента качественно улучшилось. Очень часто клиенты, отягощенные жалобами на такое безобразие, как сглаз или порча, обнаруживают некоторые Части вымазанными в чём-то очень противном, от дёгтя и грязи до… ну, оглашать весь список не хочется. А после оттирания, отмывания, ополаскивания к сглаженным-порченым возвращается радость бытия. А знакомые экстрасенсы заверяют в исчезновении этой бяки из биополя (или отовсюду, где она там проживала). Так что и с такими мистически-неуловимыми материями модель работает.
Исходя из гомеопатического принципа «подобное лечится подобным», мистические навороты лечим мистикой в разных разведениях. Для этого ищем там, во внутреннем космосе, волшебные места. Помогают в этом описания из детских сказок — вы отправляете клиента поискать что-нибудь вроде заколдованного замка с добрым волшебником, пещеры, целебного источника, источника утешения, просто волшебного места, где творятся чудеса, ну и т.д. и т.п, по обстоятельствам, и насколько вашего собственного воображения хватит.
Впрочем, и клиентам конкретно-материалистического мировоззрения эти путешествия показаны — и полезны — не меньше. Возвратимся к вопросу о встрече с любым пороком, уродством, недоразвитием Частей или их глубокой усталостью (последняя часто — симптом депрессии или нервного истощения). Вот в этих самых волшебных местах и должны побывать Части для восстановления во всех смыслах, прихода в себя и в божеский вид. Случается, на это уходит немало времени, хотя большинству хватает одного-двух визитов. Путь к волшебному источнику должен быть доступен клиенту в самостоятельной работе — в таких источниках прекрасно уходит вся накипь повседневной жизни, возвращаются лёгкость и свежесть.
Очень многое даёт и встреча во внутреннем мире с Женщиной и Мужчиной (в других мифах их зовут Анима и Анимус). В тренингах свободного дыхания тоже предусмотрена встреча с ними, но там она ограничена привязками к позе, зеркалу, собственной внешности и дыхательному процессу. Встреча их в моём мифе проявляет зачастую совсем иные подробности облика, пластики (поскольку они движутся) и взаимоотношений друг с другом и с остальными Частями, дает им возможность разговаривать, менять наряды и аксессуары.
Проблемным моментом здесь зачастую является несоответствие в возрасте внутреннем и реальном. Всегда удавалось общими усилиями уговорить начать ускоренное взросление. Сложнее бывает, когда нужно не повзросление, а наоборот — возрастная регрессия, на это уходит больше времени и усилий. Ну, и волшебные места помогают в обоих случаях. Кстати, иногда сексуальностью заведует кто-нибудь из них, но чаще всего существует отдельная и вполне самостоятельная Сексуальная Часть, работа и дружба с которой способна смягчить или решить многие сексуальные проблемы. А при выборе партнёра по близости её мнение является решающим.
А если захочется чего-нибудь еще продвинутее, можно посетить Учителя. Живёт он где-то далеко-далеко, и приходится потрудиться в поиске. Это — очень загадочная Часть (или уже и не вполне Часть), ведёт себя по разному и непредсказуемо. Если уж снисходит до общения, демонстрирует (ненавязчиво) мудрость, превышающую нашу с клиентом сознательную совокупную. К детям и подросткам является легче и проявляет себя добрее и мягче, чем к отъявленно взрослым. Много позже обнаружила, что в путешествие к Учителю любил отправлять клиентов Милтон Эриксон, так что это уже вроде бы и не моё изобретение.
Во внутреннем мире регулярно являются в качестве Частей сугубо сказочные существа — драконы всех цветов и разного количества голов, гномы и тролли, русалки и феи. Со всеми способностями, что положены по сказке, как правило. Самый популярный народец — оборотни, то есть Части, могущие разнообразно при определённых условиях превращаться, меняя облик и некоторые свойства — например, проникать туда, куда в обычном обличье хода нет, летать и т.д. Компания из «обычных» обитателей волшебных сказок нередко разнообразится персонажами популярных «фэнтэзи», изобильно издающихся ныне. При коллизиях в сказочных контекстах работа существенно облегчается «подсказками» из сюжета произведений, с героями которых вы сейчас общаетесь. То есть, вы уже знаете из сказки, что лучше делать и каким образом. К счастью, у сказок, обычно, счастливый конец. А если это не сказка, или сказка, но вроде Андерсеновской «Русалочки», берите пример со студии Диснея и прочих американских киносценаристов, лихо переигрывающих любой сюжет до полного хэппи-энда.
А если время поджимает и нет возможности прояснить всю внутреннюю структуру, а есть конкретная проблема клиента, с которой срочно надобно разобраться? Тогда можно сразу обратиться к той Части (или нескольким), которые задействованы в проблеме. И работать не со всей компанией, а только с имеющими прямое касательство к данной ситуации. Иногда вполне достаточно работы с одной Частью, чаще всего — с двумя-тремя.
Инструкции, которые получают от меня клиенты в процессе работы, располагаются в диапазоне от весьма директивных (построить для Координатора домик с чердаком, подвалом, антеннами, пультом связи и всевозможными коммуникациями, например), до самых неопределённых — пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что, совсем как в сказке. И идут, и находят, и приносят, и выясняют, зачем и как пользоваться «этим». А которые из инструкций где и когда уместнее, определяется уже в процессе работы, я в этом вполне доверяюсь своей Интуиции, Творческой Части и Коту-Учёному (одному из Реализаторов). Иногда что-то важное подсказывает и Ведьма — очень почитаемая госпожа, редко возникающая с советами (и еще реже — с пояснениями). Чаще она действует через совсем уже неосознаваемые области, и всегда успешно, поскольку чертовски мудра. Проявления её вмешательства до сих пор обнаруживаю уже post factum.
Ещё один из общих принципов работы возник после встречи с чьей-то мудрой мыслью «Мы все ищем новые пути, вместо того, чтобы содержать в порядке старые дороги». При всём многообразии возросших возможностей нахождения и прокладки новых путей, вначале (а также в середине и т.д.), лучше всего привести в порядок все обнаруженные старые. Даже если вы не предполагаете ими ходить или бегать, оттого, что новые красивее, лучше, современнее и новее, всё равно — держите их в рабочем состоянии. Нам не дано пока знать полностью, что и для чего может пригодиться. Это относится не только к метафорам дорог и путей, но и ко всему, обнаруженному в работе. Старые конструкции лучше не сносить, а, если уж они не трансформировались сами, реставрировать и содержать на правах и обязанностях памятников.
По ходу углублённых и увлечённых исследований разнообразных миров выделились не менее пяти уровней, отличающихся параметрами подвижность — незыблемость, и временем и усилиями для изменений на каждом из них. Первый — динамический, в него входят большинство Частей и вся живность. Второй — архитектурно ландшафтный, это жилища Частей и окружающие их окультуренные области. С этих уровней обычно начинается работа, они представляют сиюминутное состояние клиента и проблемы. Третий — географический, на нём прорабатываются ресурсы, находящиеся «на поверхности», выясняются расположение лесов, полей и рек, у кого-то горы, у кого-то пустыни, практически у всех где-то есть моря-океаны, но разные. Можно провести определённые параллели между климатическими условиями и личностными особенностями клиента. Четвёртый — геологический, это работа с ресурсами, избравшими для себя метафоры «полезных ископаемых», и таящимися в недрах. Там можно отыскать не только всю таблицу Менделеева, но и некогда, давным-давно зарытые клады забытых предков. Я при этом галлюцинирую по поводу их происхождения в зависимости от убеждений клиента — для одного это наследие прошлых жизней, для другого — генетическая память. Пятый уровень — трансперсональный, так, кажется, принято называть выходящее далеко за пределы конкретной личности. К нему отношу всё, что уж совсем непонятно — сверхъестественные знания и способности Ясновидящего и Учителя как раз по этой части. Этот уровень наше вмешательство на предмет изменений попросту игнорирует. И далеко не всегда с ним удаётся связаться.
Классическими архетипическими фигурами щедро насыщены все уровни, но один образ неоднократно возникал, когда речь заходила о коллективном бессознательном. Это — вид сверху на нечто, невообразимо напоминающее океан Соляриса в фильме А.Тарковского. Причем точные описания были и у тех, кто в глаза не видел ни фильма, ни книги (и такое случается). То есть великие добрались до самых глубоких слоев, да ещё многим их показали, ну, потому они и великие. А спускаться туда я ни разу не рисковала ни сама, ни с клиентами, видимо, из фильма с детства пронеся трепет перед этой силой, с которой шутить и экспериментировать любопытствующим не стоит. Опасно, потому что, о чём искусство честно предупредило. По другим уровням охотно путешествую с любопытством и бережностью надлежащей, особенно в чужих мирах.
Всё, приплыли, пора возвращаться на привычные берега. Мой — Чёрного моря, которое может считать себя полноправным соавтором этого путешествия. Ваш — а где вы сейчас? Ау… Ещё пара слов — уже с берега.
Желающим вопросить о том, почему всё же работает эта сказка-миф-технология, и потребовать ещё более научных объяснений, хочется всего лишь напомнить И. Губермана:
Дорога к истине заказана
Не понимающим того,
Что суть не просто глубже разума,
Но вне возможностей его.
Мой нынешний опыт насчитывает несколько сотен (точный счёт давно потерян) процессов, проведенных как индивидуально, так и в десятках групп. Почти всех клиентов радуют многочисленные позитивные изменения, причём как заказанные ими, так и неожиданные. Последние происходят как от генерализации, так и от общего улучшения экологии внутреннего мира. При необходимости легко достраиваются новые конструкции сообразно потребностям, растущим вместе с возможностями. Достраиваемое сочетает в себе метафоры живых существ, зданий и ландшафта. На границы возможностей этого метода я пока не натыкалась.
Думаю, что мой миф будет разрастаться и обогащаться по склонности к саморазвитию. А если Вы имеете подготовку в области эриксонианского гипноза — опробуйте его как технологию. Пригодится. До встречи.
Опубликовано в 3:15 Комментарии к записи — Сотворение мифа отключены
22.12.2008
Искусство побеждать
Не плыви по течению, не плыви против течения. Плыви туда, куда тебе нужно.
К.Прутков-инженер
Предложение написать эту статью поймало меня врасплох, на бегу, подняв с насиженных мест целый рой мыслей. Мысли и идеи закружились, как стая птиц, галдя пёстрым нестройным хором. Каждая при этом не только норовила высказаться и быть услышанной, но и жаждала увидеть свой портрет в напечатанном на страницах серьёзного издания виде. Я даже немного испугалась этого оглушительного изобилия. А когда образовалось немного времени присесть и спокойно поразмыслить, обнаружила, что стая эта разделилась на две. Идеи из первой — при всём их блеске, изяществе и увлекательности — для своего воплощения требовали моего личного соучастия. Из второй — при большей их простоте и внешней скромности — могли отправиться в свободный полёт и самостоятельную жизнь. Захотелось рассказать понемногу и о тех и о других, чтобы у читателя появились и синица в руках, и журавль в небе, и перспектива поиска и поимки Жар-птицы.
Давно уже стало очевидно, что для успеха предвыборной кампании (а после — нормальной трудовой деятельности политика) ещё недостаточно вещей обязательных и необходимых, как-то: ума, таланта, благих намерений и понимания того, что и в каком порядке следует предпринимать для достижения своих целей. Потому что первостепенным на какой-то период становится не только и не столько наличие классной программы, сколько умение её донести до сознания очень разных многочисленных избирателей. Чтобы не только поняли, а приняли. И чем ближе к сердцу — тем лучше. Потому, что иначе до воплощения и не дойдёт.
Мне до сих пор бывает грустно вспоминать о не взошедших семенах разумного и доброго, так и не ставшего вечным, а канувших в Лету и не выканувших более. Произошло это потому, что кандидаты, многообещавшие по профессиональным и человеческим качествам, не соблюли некоторых несложных, но важных правил. А заявляя о себе и своих намерениях, эти правила стоит соблюдать так же неукоснительно, как и правила дорожного движения. То есть пару раз может повезти и нарушителю, но печальный итог неизбежен, и с тем горшими последствиями, чем больше к этому времени скорость и количество спутников с тобой. То есть: для достижения своей цели — по возможности быстрого и безопасного для себя, ближних и команды — НАДО СОБЛЮДАТЬ ПРАВИЛА. Правила того, КАК выглядеть убедительным, профессиональным, но главное — СВОИМ. Близким, понятным, притягательным и в итоге — ЖЕЛАННЫМ. Более точного и уместного слова — при всей его многозначности — и подбирать не хочется. Да и обыгрывать соперников в этих играх лучше по правилам.
А правила эти существуют давно, не нами придуманы, но действенны, поскольку связаны с объективными законами человеческой психики, и хорошо известны специалистам. Но, увы, с ними явно далеко не всегда знакомы, даже шапочно, те, кому это необходимо прямо сейчас — в связи с поставленной целью. Это ещё полбеды: похоже, некоторые не подозревают и о самом их существовании. А если и подозревают, то считают чем-то второстепенным и необязательным, и со своим поведением не соотносят. Как правило, больше уповают на финансовую опору, поддержку влиятельных лиц и коллективов, средств массовой информации. Конечно, деньги могут помочь при решении большинства проблем. Но есть сферы, куда их приложение принесёт куда больше проку за короткое время. Это — именно обращение к специалистам в области человеческого поведения, индивидуального и массового. Называться они могут по-разному, от модного теперь «имиджмейкер» до простенького «психолог». Реально же все они — если профессионалы, конечно — умеют улучшить как состояние своего клиента, так и восприятие его со стороны и ближними и дальними, и впечатление, производимое им на людей.
Хорошо, конечно, если можешь найти и пригласить к работе такого специалиста. А если обстоятельства данного момента таковы, что не располагают к этой роскоши? Например, с профессионалами в данной области туго, и не хочется играть с риском нарваться на блестящего и эффектного шарлатана. Или для живущих в глубинке, где роль психологов и психотерапевтов успешно справляют священники, бабушки-знахарки и сельские доктора, а вопросы по рекламе и имиджу им как-то не близки. Вот тут-то и имеет все шансы пригодиться эта статья, потому что лучше делать что-нибудь осмысленно и целенаправленно, чем пустить на самотёк — авось вывезет.
Что бы я лично посоветовала перед встречами с самой разной публикой, исходя из собственного немалого и успешного опыта профессиональных выступлений? Прежде всего — соотносить свою мимику и жесты с содержанием. Поясняю: большая часть информации (по мнению специалистов — целых 83%) передаётся и усваивается несловесно, ещё говорят — невербально. Поэтому то, что мы передаём тоном, тембром, интонациями, мимикой и жестами, оказывается много значимее текста. И при этом доходит лучше, поскольку усваивается по смыслу, минуя сознание. А несовпадение слова и тела в едином ключе — так называемая неконгруэнтность — вызывает в лучшем случае подозрение в навешивании лапши на уши слушателя и обострение недоверчивости, и так у большинства хронически воспалённой от условий жизни. В худшем же случае — непреодолимое ощущение, что вам врут прямо в вашем присутствии. Даже если текстом при этом служит таблица умножения с обложки школьной тетрадки.
Правда также и то, что если вам с полной внутренней убеждённостью и внешней убедительностью преподнесут невнятную несусветицу, вы, скорее всего, поверите. В этом — один из секретов популярности религиозных проповедников, что бы они ни несли. Так вот, и крупные жесты и — не менее — мелкие движения, типа покачивания головой, движения пальцев, следует выверить перед друзьями, близкими и зеркалом. Мнение первых двух учесть при работе с третьим. Поскольку в нашей культуре при согласии принято покачивать головой вверх-вниз, а при несогласии — из стороны в сторону, в речи моменты утверждения вашего с чем-либо согласия или просто позитивные мнения и идеи обязательно должны сопровождаться утвердительными жестами головой, руками и т. д. Не следует перебарщивать с этим, движения могут быть едва заметны — не волнуйтесь, адресованное бессознательному прекрасно до него доходит. Жесты отрицания уместны, когда вы ругаете, критикуете, клеймите, а также обсуждаете конкурентов. При этом необходимо проследить, чтобы все конечности и голова «показывали» одно и то же, потому как разнобой слова и тела проявляется не только при явном вранье, но и при скрытом, даже от себя самого. То есть, если вы не лжёте, но говорите о чём-то, в чём вы не убеждены, не уверены, даже если искренно хотите и того, о чём говорите, и сочувствия слушателей — тело может проявить своё мнение, а у слушателей результирующим впечатлением станет сомнение — и в ваших намерениях и в вас лично.
Наверное, нет уже необходимости уговаривать пользователя этой статьи тщательно прорепетировать предстоящее выступление. Сначала — перед зеркалом, после — перед ближними, потом — вернуться к зеркалу для отработки штрихов и нюансов. Полезно при этом учесть, что у человека эмоции и чувства проявляются в основном движениями левой руки и левой стороны тела (возможно, это связано с расположением сердца), а проявления разума и логики движут правой рукой и правой стороной. Поэтому, говоря о чём-то, волнующем чувства и сердца, лучше акцентировать движения левой руки, а взывая к рассудку — активизировать правую. Именно так, даже (и в особенности) если тема, о которой вы сейчас аргументированно и логично рассуждаете, очень значима (для вас же) эмоционально. Совпадать должны жестикуляция с формальным содержанием речи. При этом впечатление станет гораздо убедительнее. Немного сложнее обстоит дело с практикой выступления, если важно сравнение событий прошлого и будущего, когда от сравнения со скудным прошлым должна заиграть яркими красками картина будущего. Учтите, что для большинства людей картинка «прошлое» представляется с левой стороны поля зрения, а «будущее» — с правой. Посему для лучшего восприятия слушателями стоит постараться, говоря о будущем, двигать левой рукой, тогда аудитория напротив воспримет зеркально это движение в области СВОЕГО будущего; соответственно обращение к прошлому следует сопровождать преобладанием правой. Совместить всё это поначалу покажется непросто, но даже небольшой труд, приложенный к этому, принесёт обильные плоды.
Ещё одна зона особого внимания — позы, которые вы принимаете на людях. Общий принцип восприятия поз: чем увереннее в себе человек, тем больше места и пространства он занимает. Это они, хозяева жизни, стоят и сидят широко и свободно, расставив ноги и оттопырив локти. А неуверенные стараются и места занять как можно меньше, локотки прижимают, ноги норовят под стул спрятать, скрещивают и руки и ноги, как будто стараются защититься ото всех и вся. А вам лучше ориентироваться по ситуации: в основном, блюсти золотую середину, поскольку не в меру уверенные, захватившие пространства в избытке, чаще вызывают здоровое раздражение окружающих (а иногда — оч-ччень здо-оровое), а неуверенные — неубедительны.
Тем не менее, случается, бывает полезно и уверенностью щегольнуть в полный рост, особенно если на вас «наезжают», дабы вытеснить с пространства, на коем происходит взаимодействие конкурентов. И неуверенность изъявить в некоторых случаях тоже уместно бывает. Главное при этом — быстро и точно сориентироваться в обстановке, чтобы выбрать верный тон и дозировку уверенности. Для этого лучше всего — внимательно следить за реакциями собеседников и окружающих. Если они стремятся увеличить дистанцию между вами и принимают так называемые «закрытые» позы (скрещённые руки-ноги), а в голосе у них проскальзывают напряжённые и раздражённые нотки — немедленно поменяйте что-нибудь в вашем поведении. Если вы хотите поладить с этими людьми, конечно. Великая и роковая ошибка человека — продолжать делать то, что не доходит, не срабатывает, всё более усиливая это «не то», вместо того, чтобы срочно начать делать что-нибудь другое. А если и это другое не достигает своего — то третье, четвёртое и пятое, пока не произойдёт желаемое. Не может не произойти при таком подходе.
А глаза, то самое «зеркало души»? Надо ли что-нибудь делать и с ними? Вопрос, конечно, риторический: не просто нужно, а обязательно. Вот только стоит учесть, что некоторые части тела лучше поддаются контролю — это рот (и вся нижняя половина лица) и руки, а другие — хуже — это глаза (и вся верхняя половина лица) и ноги. Ну, с ногами проще — достаточно следить, чтобы они при индивидуальной беседе были направлены на собеседника и носками и коленками (это демонстрирует его бессознательному искреннюю заинтересованность), не отбивали нервную дробь и пореже скрещивались.
А с глазами, поскольку они у всех на виду (тёмные очки при выступлениях нежелательны, даже если вас слепят прожектора студии — потерпите), всё сложнее. Из того, что вполне доступно: глаза не должны слишком резво бегать из стороны в сторону, если вы не хотите производить впечатление человека с «бегающими глазками», но и уставляться в одну точку ни в коем случае не следует. Особенно если эта точка на потолке или под ногами. Если выступление на аудиторию, можно выделить из неё несколько симпатичных для вас лиц и обращаться попеременно к ним лично. Если таковых почему-то не обнаружилось (темнота в зале или вы один в студии) — представьте себе их, из числа друзей, близких, и т. д.
Большинство читанных мною руководств советуют почаще улыбаться на людях, беря за образец безупречно белозубых американских политиков. Несомненно, улыбка — штука хорошая и важная, её даже стоит потренировать перед зеркалом, как и делают на западе. Но при этом глубоко убеждена в том, что «работает» только искренняя, от души улыбка. Это я к тому, что если у вас сегодня на душе «кошки скребут», если вы в данный момент переживаете неприятность, утрату, горе и не можете полностью выйти из этих переживаний (такое бывает), то не стоит особо улыбаться, позвольте себе побыть серьёзным. Ведь глаза, как помните, контролируются плохо, и контраст весёлой улыбки и грустных глаз воспринимается вполне однозначно. То есть ощущение, что этот человек что-то скрывает, усиливается.
А вот улучшить настроение и прочие кондиции перед выступлениями и важными встречами прекрасно помогает упражнение «Лампочка». Не в том смысле, конечно, что вам от него всё становится до лампочки, а в том, что в течение какого-то времени, вначале хотя бы минут пяти-десяти, а потом всё дольше, вы представляете себя включённой лампочкой. И, как положено лампочке накаливания, излучаете во все стороны свет. И стараетесь не только удержать в себе это состояние, но и общаться из него, одаривая окружающих не только добрым словом и информацией, но и светом и теплом. Вот из соображений тепла, пусть символического, лампочка накаливания для представления предпочтительнее лампы дневного света, поскольку яркий, но холодный свет менее притягателен. Когда во время тренировок почувствуете, что состояние начинает угасать само — выключайтесь. А потом включаетесь перед выступлениями и встречами и выключаетесь после них. И о вас начинают всё чаще говорить, что вы тёплый и светлый человек, что ваши выступления светятся мыслью и теплом и другие приятные вещи. Вот так, очень просто.
Предварительная тренировка — репетиция вообще и в частности очень способствует успеху в любого рода выступлениях и встречах. Она может быть сугубо мысленной или вслух, с движением. Если мысленная, то попробуйте представить себе яркий цветной фильм о том, как всё произойдёт — так, как вам хочется, естественно. Сначала будьте зрителем этого фильма, поработайте с цветом, контрастностью и всеми деталями картинки и звуком. Когда убедитесь, что изображение вас не только устраивает, но и радует, влезьте в своё в нём изображение и проживите ещё раз, изнутри. Если при этом где-нибудь обнаружится дискомфорт, выберитесь из фильма и измените картинку таким образом, какой вам покажется правильным для улучшения самочувствия. После этого возвращайтесь, и если это кино теперь в порядке снаружи и изнутри, можно остановиться. Если ещё нет — повторить со всеми сомнительными местами до полного благолепия. Конечно, при поддержке профессионала-психолога эта работа произойдёт быстрее и легче, но и самому справиться вполне возможно.
Не все, правда, могут самостоятельно увидеть картинку, не то что кино. Но могут слышать голоса, вспомнить ощущения, сопутствовавшие борьбе и победе, достижению успеха. Соответственно работаем с тем, что лучше получается. Если нет проблем в мире звуков, делаем не кино, а радиопередачу — репортаж о будущем событии, как будто оно уже происходит, произошло. Если представляются, в основном, ощущения, строим проживание этого события на ощущениях: названия у такого искусства пока нет, но обязательно будет. Но когда образ ожидаемого будущего уже создан, всё равно как, добавить в него картинку или звук много легче, чем начать с них. Тренироваться «в натуральную величину» с речью и движением лучше начинать уже после создания устойчивого мысленного образа. При движении непременно учесть всё рассказанное выше о позах и жестах. Конечно, когда дойдёт до реального воплощения вашего труда, многое пойдёт совсем не так, как вам представилось. Но чувствовать себя при этом и справляться с неожиданностями будете гораздо лучше.
Много полезного для достижения целей самых разных можно сделать при работе с т. н. изменёнными состояниями сознания. Но эта работа непременно требует соучастия специалиста по данным состояниям. Моя практика работы с собственной командой игроков-интеллектуалов показала не только высокую эффективность таких технологий (некоторые для этих задач пришлось придумать самой), но и распространение достигнутого в разные сферы деятельности и значительное усиление общей успешности. И если пройдены первые этапы вашего пути и при этом помогли азы, изложенные выше, вы, конечно, уже знаете, что делать дальше. А для того, чтобы сделать это ещё лучше, найдёте консультанта — профи. И тогда искусство побеждать поможет вам стать ещё сильнее. И победить.
Опубликовано в 2:02 Комментарии к записи Искусство побеждать отключены