Одесситку Ирину Морозовскую, медицинского психолога и психотерапевта, в середине 90-х годов частенько показывали по центральному телевидению. Она была постоянным участником игр «Что? Где? Когда?» и «Брейн ринг». Помните команду интеллектуалов, перед каждым «сражением» дружно бравшихся за руки? Бородатого умника  Вассермана и других? Среди них была и Морозовская. Кто-кто, а о психологии победителей она знает практически все…

- Ирина Борисовна, если муж в семье победитель, а жена неудачник, или наоборот. Что тогда? Как в таком случае действовать?

Ой, вы прямо с места в карьер и такие серьёзные вопросы задаёте… а я бы до того ещё спросила, кто и как их определил в победители или неудачники, или это просто слова, которыми она сгоряча друг в дружку кидаются…

А если окажется, что оно действительно так, то есть и мне это же покажется – то я бы задалась интересным вопросом, как и отчего такая семья вообще образовалась и на чём держится. Если уж это действительно семья, то подумала бы о том, что семья создается, ну должна по идее создаваться, благодаря такой волшебной штуке, которая называется любовь. От ее силы зависит многое из того, что получится в результате. Шансы привести партнера на свою сторону есть у каждого. В конечном счете все зависит и от страсти, точнее – от суммы страстей – супругов друг к дружке, и к тому, что для них не просто важно, а важнее всего. В страсти, при всей её сложности, много энергии для изменений и силы. Если в семье два победителя – шансов на счастье у них побольше, пожалуй. Хотя гарантий на него нет ни при каких сценарных раскладах.  Возможно, они образуют победительную общность, а, может разойдутся…

- Перетягивать канат не будут?

- Семьям победителей это не свойственно. Как правило, они согласовывают свои действия и тянут в одном направлении. Если же будут тянуть в разные стороны, то канат отношений рано или поздно лопнет. Скорее даже рано. Это непобедителя можно волочить на нём за собой доооолго. И неудачника можно – если он сам со своей стороны не перегрызёт канат, конечно. А ведь может, даже если эти узы ему выгодны – но на то они и неудачники

- А родители могут воспитать победителями собственных детей?

- Неудачниками или победителями не рождаются. Да и старания родителей на этом поприще неоднозначны результатами бывают. Зачастую родители, стремясь сделать «как лучше»,  ломают своё потомство, калечат его, подрезают крылья. И получается из «Гадкого утёнка» такой себе лебедь на птичьем дворе. Сказочному герою очень повезло ведь, что его выгнали из неподходящей стаи.

- Какими качествами должен обладать победитель?

- Великодушием, милосердием, доверчивостью и умением соблюдать данные им обещания. Это минимальный «скелет», на котором нарастает всё остальное. У победителя скелет не в шкафу а, кроме того, что в теле, ещё и в сценарии – здоровый и хорошо выстроен, может нести на себе всю ответственность за свои обещания и выборы, и все неизбежные трудности победительства.

. Если в семье заниматься развитием у детей этих качеств, есть большой шанс, что они вырастут победителями. Это очень долгий и кропотливый процесс. Это все равно, что из крошечного семечка вырастить большое красивое растение. За ним нужно постоянно ухаживать, регулярно поливать…

- Вы можете привести пример победителей с таким набором качеств?

- Пол Ньюман, Юлий Ким, Вероника Долина,  Сергей Шестаков, Марк Бурно… и множество людей непубличных, к сожалению не на слуху их имена. В моей команде (играющей в турнире «Что? Где? Когда?». Ред.) все такие.

- А кто в таком случае Сталин?

- Он и не победитель, и не неудачник. Многие люди, кажущиеся победителями, таковыми отнюдь не являются. Для меня победительность – это, прежде всего, образ жизни. Это умение жить, как победитель, изо дня в день. Делать то, что хочешь делать. Получать то, что хочешь получать…

- Многие криминальные авторитеты руководствуются как раз этими принципами. Они тоже победители?

- Это иллюзия. Правда же нам с вами чаще всего не видна настолько, чтоб мы могли об этом рассуждать. Кстати, даже в преступной среде к своим относятся так, как и следует победителям. Всячески поддерживают и помогают. Другое дело, что ко всем остальным относятся как к полезным кормовым существам другого вида. Тут нужно видеть и внутренние противоречия…

- Как жене сделать из своего мужа победителя?

- Никак. Если сам не захочет им сделаться, не захочет изменяться, если это потребуется и не пойдёт ради этого и на риск и на боль – ничего не выйдет. Взрослого человека не переделаешь. Измениться можно, если сильно любишь. Тогда стараешься стать лучше, достойнее… Бывает, что за несколько лет брака победителями становятся оба.

- А что можете сказать о вашем браке?

- С супругом мы в разводе. Он мне очень помогал и был прекрасным мужем, пока дети были маленькими… Сейчас он в другой стране живет. А в отношении детей (их  трое) – я, вроде бы, победитель.  Ну, мне так кажется и хочется в это верить.  Старшей дочери, Еве Морозовской – 31 год. Она автор нескольких книг по психологии. Занимается подготовкой беременных, растит дивных двойняшек Алису и Яну. Среднему сыну Юрию – 27. Он получил высшее духовное образование, закончил ешиву, но в данный момент получает второе высшее образование – медицинское. Ждет четвертого ребенка.  С зятем Максимом и невесткой Рахелью мне просто повезло, я считаю. Они очень хорошие – и как супруги моим детям и сами по себе.

Младшему Феликсу 25 лет. Он психолог -  тренер и коуч, играет в «Брейн-ринг». Для меня в первую очередь важны отношения с теми, кого любишь. Возможность быть надежной опорой для них, если нужно –успеть вовремя прийти на помощь.  Вообще – успеть главное.

И, конечно же, очень важно творчество и профессиональная реализация. Я преподаю, по контракту провожу образовательные семинары в России. В Одессе бываю реже, чем хотелось бы. А еще пою песенки собственного сочинения, концерты опять-же происходят как-то сами собой.  Давным-давно играю в «Что? Где? Когда?»…

- Вы самодостаточный человек?

А что, это так важно? Я об этом сама даже не задумываюсь, но раз вы спросили… и что такое  – самодостаточность эта самая? Это когда можешь обойтись самой и безо всех? А зачем, собственно? Мне вот кажется, что самодостаточность – это скучно или такое специальное утешение для тех, кому не повезло с близкими людьми.

- Я нуждаюсь в детях, друзьях, возлюбленном, значит, не самодостаточна. Но и не страдаю зависимостью от них. Я могу сама со всем справиться – в этом плане я, возможно, вполне самодостаточна. Но выяснять так ли это я просто не стану, а если что – созову на помощь тех, кто окажется поблизости, сможет и захочет поучаствовать. Я не понимаю, зачем это  – справляться самой там, где лучше будет разделить это.

Просто есть прочная связь с людьми. Я – человек команды. Мы и с бывшим мужем долго в одной команде играли.

- Домострой – это хорошо или плохо?

Вы о средневековом уложении о порядке жизни или о том, что теперь обзывают этим словом – диктате мужа в семье?

- Когда-то это было требованием самой жизни: мужчина приносил в пещеру мамонта, а женщина была хранительницей очага и детишек. И это было нормально.  Но ведь сегодня ситуация очень  изменилась. Редко когда супруг полностью обеспечивает семью. Жены зачастую зарабатывают не меньше мужей, ну и равных конституционных прав никто не отменял, вроде…

Впрочем, излишняя независимость тоже губительна для брака. Супруги – это те, кто впряжены в одну повозку с одним грузом, тянут его вместе и в согласии. Всё это не дружит с идеей независимости.

- А какова тогда роль секса?

- В сексе человек имеет важнейшую возможность максимально глубоко соприкоснуться с другим человеком. Это близость. Здесь ты полностью беззащитен. Если секс по любви – он дает силы и вдохновение что-то изменить всерьез, стать лучше, наконец, он дарит ощущение радости и счастья…

Без любви секс может быть чем угодно – от прекрасного развлечения, дарящего радость и расслабление до инструмента силы, агрессии, подавления.

- Велимир Хлебников был талантливейшим поэтом, но при этом из личного имущества имел только наволочку, набитую рукописями. Он кто?

- Он вряд-ли был здоровым психически. Очень часто, если  человеку дается гениальность, то взамен что-то отбирается…

- Но ведь бывает, в чем-то человек победитель, а в чем-то  – неудачник?

- Тогда ему на терапию надо бы по-хорошему… помогает.  Стругацкие в «Стажерах» сказали, что у человека есть только три радости в жизни любовь, друзья и работа. Наверное, в то время у них еще не было детейJ.

- В один день умерли мать Тереза и принцесса Диана. Кто из них победитель?

- И та, и другая вели себя, как победители. Другое дело, что мать Тереза вряд ли хотела  такой популярности, как у леди Ди. Она и без этого была счастливой. Диана незадавшуюся личную жизнь (ну не повезло ей, честно говоря, что супруг её оказался однолюбом другой женщины) как-то очень публично компенсировала… Это, наверное, ещё и вопрос темперамента. Кстати, принц Чарльз, который вел себя очень достойно, на мой вкус в большей степени победитель, нежели принцесса Диана. Победители, как правило, улаживают жизнь счастливее…

- А бывают несчастные?

- Увы. Геракл, Тесей, Ясон… Многие древнегреческие герои были несчастными победителями. Тот же Прометей вел себя, как победитель, но сказать, что он был счастлив, нельзя. Он был трагическим героем.

- Что можно делать, чтобы начать изменяться в домашних условиях?

- Каждый из нас идентифицирует себя через какие-то образы. Думает о себе: «Я как тот-то, или как та…». Это можно назвать масками, можно ролями. Например, «я такая же, как героиня телесериала Х.». Или «я такая же, как персонаж сказки У». В таком случае можно попробовать переписать эту сказку, поменять развитие того образа, с которым вы себя отождествили. Или поменять сам образ. А еще подумать о том, устраивает ли вас такая идентификация? А начать можно с того, что разговаривать со своим отражением в зеркале, как с другим человеком… И услышать в ответ немало интересного и даже нового. Нет, это не шизофрения будет – а возможность озвучить внутренний диалог и услышать его немного со стороны. И понять противоречия, которые мешают измениться. И решить, что дальше с этим сделать.

- Как выбрать тренинг, который нужен именно тебе?

- Человек в начале пути всегда беззащитен и уязвим. Зачастую очень трудно устоять перед теми обещаниями, которые дают те или иные организаторы тренингов. Остается уповать на удачу… Но лучше покопаться в интернете, посмотреть всё, что можно найти не только по этой теме и об этих людях, которые ведущие. Прислушаться к организму – что он на это скажет?

И, если попадание окажется точным – это всерьёз меняет жизнь, и не только в смысле сценария, хотя и его тоже может.

Раз вы спрашиваете примеров – то вот, пожалуйста, в тему:

Девять лет назад у меня был студент Александр Чистяков. Он прошел свой путь тренингов, и сегодня, в 30  лет является директором Института консультирования в Новосибирске. Приглашает меня читать лекции…  Да и просто стал другом. Или моя подруга Софья Николаевна. На свой первый тренинг она пришла в 47 лет. Через 15 лет она стала совершенно другим человеком. Владеет двумя магазинами электрооборудования. Я считаю ее техническим гением, хотя у нее даже высшего образования нет. Проделав колоссальную работу над собой, она совершила просто ошеломительный рывок вперед. Отработала свои страхи (смерти, изменений…). С некоторыми страхами просто договорилась. Она ведь не по книжкам училась… В итоге осуществила свою мечту

- Часто приходиться встречать людей, которые в течение многих лет мигрируют с одного тренинга на другой, но остаются такими же, как были. Совершенно не меняются…

А тут всякое и разное может оказаться. Может, это люди очень не в порядке на самом деле. Ведь если человек болеет диабетом, он нуждается в регулярных уколах  инсулина и вопрос только в получении качественных инсулинов. Бывает подобное и с психологическим устройством.. Кому-то просто необходимы периодические вливания чужого влияния. И лучше, если за этим периодически на тренинги ходить а не на постоянку в секту угодить.

А ещё, конечно, случается, что человек, дойдя до какой-то черты, за котороую надо заступить, чтоб произошли-таки с ним серьёзные изменения, не решается. Или даже резко подрывается в другую сторону бежать. Поскольку изменяться бывает и страшно и стрёмно и больно. И человек так и не идёт в это, оттого и не меняется. Я спокойно к такому отношусь, в конце концов человек не обязан это делать, а может спокойно и радостно развлекаться тренингами, не худшее на самом деле развлечение ведь.

- Сегодня в моде расстановки по Хеллингеру. Что вы можете сказать об этом?

- Расстановки – это искусство. Если вы в руках у хорошего расстановщика – это хорошо, если у плохого – это плохо. Пространство расстановок во многом мистично, не каждому дано создать и удержать его. К модному всегда много лишнего прилипает, поэтому я настороженно к моде отношусь…

- Что бы вы пожелали нашим читателям?

Чтобы у них получалось то, чего они хотят достичь – и не слишком дорогой для них и их близких ценой. И чтобы радости в их жизни было побольше, а тревог – поменьше.

- Какие развивающие книги вы бы посоветовали прочитать?

- Скотт Пек «Непроторенная дорога», Милтон Эриксон «Мой голос останется с вами», Эрик Берн «Секс в человеческой любви», Галина Бедненко «Боги, герои, мужчины. Архетипы мужественности» и «Греческие Богини. Архетипы женственности» (эти книги лучше, чем аналогичные у Шинода Болен), Павел Зыгмантович «От мальчика до мудреца. Мужские тайны», Лиз Бурбо «Пять травм, которые мешают быть самим собой»,  да много-много чего, так и не вспомнить всё.  Из художественных -читать форкосигановскую сагу Л.М. Буджолд, начиная с «Осколки чести». И серии Терри Пратчетта про ланкрских ведьм и про стражу. И Даниэля Пеннака – всё про племя Малоссенов и детские книги тоже. Из последнего, попавшего в любимые авторы – Питер Хёг, «Условно пригодные» и «Смилла».

Жизнь – большая затейница насчет поставить перед странными выборами. В моем случае – это систематически повторяющийся сценарий: я или другие. Моя обида – или спокойствие другого человека. Мое требование – или свобода другого человека. Мой выбор – причинять или не причинять боль любимому существу. Поберечь любимое и придавить себя, либо же высказать себя, но сделать необратимое больно любимому.
И вот я пошла наконец и спросила:

Fczfcz:
- существует ли безусловная любовь?
- кто-нибудь кого-нибудь должен любить безусловно? (родитель ребенка, супруг супруга, влюбленный любимого/-ую, друг друга…?)
и ключевой вопрос:
- как это сочетается с воспитанием?
поясню.
вроде бы, в моих представлениях, взрослый ребенка должен любить безусловно.
но и воспитывать вроде тоже должен, потому что иначе ребенок начинает на взрослом ездить. потому что личность еще приобретает форму и не знает, что некоторые ограничения, наложенные миром, надо принимать.
взрослый взрослого (не родственник), наоборот, не обязан любить безусловно.
но и не должен в явной форме воспитывать, пока не попросили, потому что это переход на личности – не нравится, забирай игрушки и вали. или принимай таким, какой есть, а что не так, то подстроится само (или заберешь игрушки и свалишь).
пока все стройно вроде, да?
а вот если взрослый ребенка любит, но воспитывает, а тот читает в этом нелюбовь? «тебе не нравится мое поведение = тебе не нравлюсь я = ты меня не любишь».
а если взрослый взрослого любит безусловно и не воспитывает? к чему это приведет? должны ли друзья быть зеркалом истины?
а если, наоборот, взрослый взрослого любит небезусловно, критикует, воспитывает и требует изменений? на правах друга?
И ответила мне irkathena разумными словами:

я думаю, и уверена даже, что безусловная любовь как раз и предполагает самое серьёзное воспитание.
и ребёнка и взрослого.
потому что безусловная любовь, как всякая нормальная любовь – это стремление заботиться о благе любимого существа. И допускать поведение, которое ему не на пользу, а то и во вред – не следует независимо от того, будут ли тебя после этого любить больше или меньше. Безусловная любовь – она как раз в том, чтобы не соразмерять свои действия с отдачей
Ну, не всё, конечно, в нашей власти – но стремиться лучше в этом направлении.

fczfcz:
хорошо, тогда найди мне логическую ошибку.
«я люблю тебя безусловно и считаю, что ты – хороший. значит, я стараюсь понять твои мотивы в каждом конкретном случае и принять их как часть твоей реальности, потому что ты делаешь все не просто так, а в рамках своей личности, значит, у всего есть причины, весомые для тебя. значит, я не могу судить тебя и твои поступки».
где появляется момент объективной оценки – что во благо, что во вред?
хорошо, совать шпильку в розетку – объективно. и съедать килограмм шоколада тоже.
а портить себе жизнь другим способом? взрослым каким-нибудь?
например, курить?
(»если ты будешь курить, я с тобой не буду дружить» практически = «я тебя не люблю, когда ты куришь» = условие; «я тебя люблю, но лучше бы ты бросил курить» – не приведет ни к чему; и т. п.)

irkathena:
по-моему тут сплошная каша с подменой понятий, а вовсе не стройное логическое рассуждение.

для меня нет тут ровно трёх вещей – во-первых для меня – я – люблю тебя безусловно – означает, что я люблю вот здесь и прям сейчас, неважно, хороший ты или плохой, я могу считать тебя и хорошим и плохим и сложной смесью того и другого, но люблю безусловно – именно и означает – люблю невзирая на хорошесть или нехорошесть для чего-либо и на все свои мысли по этому поводу. Поскольку любят сердцем (ну, мне так чувствуется

И я могу одновременно любить тебя и считать твоё поведение разрушительным и пытаться его прекратить в меру своего влияния на тебя тем или иным способом.
Могу любить тебя – и злиться на тебя, возмущаться и негодовать, обижаться тоже могу. Это как ветры злые вокруг костра – если они его не гасят, то в нём – огонь любви.
А понять всё равно в полной мере нельзя, ну и с какого это перепугу нельзя судить человека или его поступки? Судить можно, можно хвалить или осуждать, и это всё совершенно независимо от любви, которая – свет, в свете которой и происходит всё вышеперечисленное.
Просто при свете всё видно лучше и точнее.

Fczfcz:
так. хорошо
это приводит нас с тобой к общему термину «безусловная любовь», если мы начинаем читать под ним тот самый свет, который вне логических категорий, про который я много пишу в иные дни, о том, что он не кончается, и его не отнять.

но что же делать тогда с «принимаю таким, какой есть»?

получается, любовь безусловная = не «принимаю…», а «люблю вне зависимости от». а принятие вообще нервно курит, потому что можно любить и не принимать каких-то черт или каких-то поведенческих проявлений в человеке?

Irkathena:
а»принимаю таким, какой есть» – не означает «терплю и мирюсь с тем, какой есть», а означает – люблю и здорового и больного, и доброго и вредничающего, вот не отказываю в любви за то, что проявляется из него говно и воняет и требует уборки.
Деток малых и близких-тяжелобольных мы же и моем и одёжки меняем, можем досадовать – что вот, опять, но на любовь это не влияет совсем.
Тут и «безусловная» и «принятие» – это такие номинализации, с которыми надо разбираться и дефинировать их. Очевидно, они у нас с тобой немного разные, я свои подкорректировала в своё время до того, что мне стало про жизнь как-то понятно, хотя временами очень невесело бывает.

И – безусловная любовь – это не слепая любовь, а именно зрячая. Ты видишь все косяки и слабости человека, но любишь его вместе с ними. И притом если видишь его трусость – можешь предложить поддержать своим мужеством, его слабость – своими силами (тут надо, чтоб они были на тот момент) его глупость – своим умом… Прикрываешь его по слабым местам, восхищаешься сильными и всем, что сдвигает его к лучшему.
Вот когда человек глуп уже настолько, что это всё отвергает – выгорает и самая настоящая любовь, увы.

Fczfcz:
нет, они не разные. я пока ни с чем не спорю. я вчера впервые к жизни решила разобраться с этим вопросом
нормально ли, что они в одной голове уживаются – негодование, скажем, обида и та же любовь

irkathena:
Конечно, нормально!
Живой человек, а любимый – особенно, вызывает у нас самые сильные чувства, при этом нужно научиться правильно (неразрушительно для себя и для этого конкретного человека) выражать наружу и злость, и ярость, и обиду и негодование, если они возникли.
Для меня это важнейшая работа любви – именно научиться выражать, а не подавлять, но так, чтоб из этого можно было извлечь уроки и чтоб неразрушительно это было.
Чувства конфликтуют – увы, такое с чувствами нередко бывает и по самым разным поводам, тут я стараюсь извлечь и как-то отреагировать самые болезненные из них.

Ну и для меня очень важен вопрос ресурса – сама я, как тот камин, своей любовью могу отопить и обогреть определённое количество людей, больше не поместятся, куда больше могут видеть свет вокруг, с разных расстояний.
Безусловно у этого очага имеет право быть и находится лишь моё потомство
С прочими – если человек там оказался, но не приносит дров в очаг, не закрывает за собой дверь так, что тепло выстуживает и ещё некоторые не – то его от очага отстраняю, конечно. По факту – сама отстраняюсь и сливаюсь из близости. Со слезами и печалью, но что поделать – иначе пострадают другие мои любимые. И когда тёплое время года – там может оказаться гораздо больше людей, дверь закрывать не надо, а зимой в стужу – только те, кто со своими дровишками приходит, такой оказалась моя суровая правда. Ну и объём очага ограниченный – это тоже мне пришлось принять, как свою данность

Fczfcz:
да, спасибо.
с ограниченностью очага согласна, и давно знаю.
что невозможно тратить ресурс на всех вообще, кто на него претендует.
и это не тендер, а вопрос сохранности.
а вот насчет выражать – это очень ценно, и остается уроком для меня. я зависаю на моменте трудной эмпатии (разобраться, что же такое человек мне сказал на самом деле) и пропускаю момент, когда, собственно, уместно реагировать. поэтому у меня поздние включения обычно – через день, два, пять.
в общем, нет предела работе над собой

irkathena:
«получается, любовь безусловная = не «принимаю…», а «люблю вне зависимости от». а принятие вообще нервно курит, потому что можно любить и не принимать каких-то черт или каких-то поведенческих проявлений в человеке?»
Да, конечно. А с какой стати ты всё должна принимать, если оно не принимается? Если ты при этом не мазохистка, конечно.
Любовь даёт свет и силы (вспомни триаду Рэйки – японцы говорят, что Рэйки – это триединство «Свет, сила, любовь» – совершенно верно, так вот свет – чтобы лучше разглядеть и увидеть, что вообще есть, и что из этого поправимо, а что – инвалидность, с которой надо научиться мириться и жить. Силы для того, чтобы как в той молитве – постараться изменить то, что можно, ну и так далее… а любовь даёт нежность и мудрость. Вот так как-то.
С тем, чего не принимаешь, лучше поработать не самой, а с психологом – тогда становится ясно – что из этого – резонанс собственных проблем и собственной незрелости (такая работа примирила меня со многим из того в среднем сыне, с чем я никак поначалу смириться не могла), а что реально опасно или вредно и растлительно для объекта любви. И с этим уже тоже что-то делать, конечно. Плохая услуга для любимого – мириться с фигнёй под прикрытием типолюбви.

Fczfcz:
а еще: как застраховать себя от прочтения ребенком «тебе не нравится мое поведение = ты меня не любишь»?
сколько ведь ни говори «это вредно, это неполезно, тебе не стоит этого делать потому-то, пожалуйста, не надо» – может не срабатывать, а сработает только жесткий конфликт на тему, который почти сразу тыкает в «ты меня не любишь».

Irkathena:

А никак не застраховать.
Воспитание ребёнка – это риск без страховок, воспитивать же негативиста – отдельный прикол, но у меня и такой опыт уже есть.
И всё говорит о том, что надо делать всё, что считаешь нужным, а там уж – как сложится. Утешает наблюдение в динамике о том, что там где ребёнка действительно любят – хорошее перевешивает и сильно и в итоге остаётся в остатке.

Но – у меня была любимая фраза, специально для детей.
Говорила: «Я люблю тебя всегда, всегда-всегда, просто за то, что ты мой ребёнок. Но когда ты делаешь то-то и то-то (тут желательное подчёркивалось) – я тобой горжусь!»
Очень старалась развести любовь и поощрение или неодобрение.

А Letale добавила про безусловную любовь:
говоришь без слов: я люблю тебя со всем твоим золотом и говном, потому, что точно знаю по себе, что в каждом есть золото и говно.

при этом нормально сказать: ты – мудак. То, что ты делаешь, тебя убивает = делает слабее = глупее = бессмысленнее. я не перестану тебя любить, но только ТЕБЯ это убивает = делает слабее = глупее = бессмысленнее. и какой тебе будет смысл в моей любви, если тебя это убьет, сделает слабым, тупым, ненужным самому себе.)) как-то так.

Я бы и ещё поговорила ло любви -можно здесь, в коментах – если будут част та натхнення у вас в праздничные эти дни!
И желаю вам, друзья мои, провести эти дни с любимыми, а от тех, кто далеко – получить поздравления во всех видах, голосом ли, буквами… чтоб не угасал огонёк.

Всё началось в комментариях к посту Ольги Подольской о кризисах , когда я неосторожно выдала в порядке бреда величия некоторое знакомство с духовным кризисом. И легкомысленно пообещала в коментах поделиться и рассказать о нём, точнее – о своих на этот счёт наблюдениях и идеях.:

сначала цитата – для ленивых ходить по ссылке:

Духовный кризис

В отличие от предыдущих, чётко классифицированных и подробно описанных в литературе, с духовным кризисом, строго говоря, вообще ничего не понятно. Нет никакой общепринятой концепции и доказательной базы. Это связано с тем, что именно в духовном кризисе человек сталкивается на собственном опыте с ощущением недуальности, единства и отсутствия противоположностей, – вербальные описания которого, в нашем дуальном мире, не могут не быть противоречивыми и расплывчатыми.

Духовный кризис нередко является следствием интенсивных духовных практик, – когда у человека недостаточно возможностей по интеграции полученного опыта в обычную жизнь. Но с этим соприкосновением с недуальностью не всё так просто. Вполне ожидаемо, каузальные причинно-следственные связи в этой области не работают: иногда духовный кризис настигает человека без объективных причин, без всяких духовных практик, нипочему. Я, как человек, испорченный каузальностью, всё же отыскиваю причины субъективные: бессознательный запрос, когда психике для функционирования нужны всё более и более сильные ресурсы, в какой-то момент даёт обращение к наиболее сильному ресурсу из всех. Иначе говоря, по потребностям и воздастся вам: кому нужен ресурс – тот получит ресурс. А удастся ли ему его прожевать – это вопрос такой. Как пойдет.

Опыт нуминозного переживания недуальности, данный нам в ощущениях, – наиболее ресурсный опыт из всех возможных. Практически, это бесконечный ресурс коллективного бессознательного – оно же Святой дух, оно же Атман, оно же Дао, и т.п. Умения обходиться с этим ресурсом человеку часто не хватает, и эта сила иногда переживается настолько мучительно, что вероятность погибнуть становится достаточно явной.

Я бы поспорила немного по разным моментам. Да, лекции Стэна Грофа о психодуховном кризисе слушала в его блестящем исполнении где-то в 2002м – и тоже не во всём с ним согласилась. И с тем, что об этом писал Юнг – его планка для меня не то, чтоб слишком уж высока, но я сейчас буду про то, с чем ко мне приходят, как с духовным кризисом
Так как же я узнаю, что у человека это самое – духовный кризис? Да с его слов, обычно, и узнаю. Вот если он приходит и в числе главной или прочих жалоб заявляет «Доктор, у меня ЭТО духовный кризис – то я ему на слово и верю, что духовный кризис у него есть. А что при этом вижу и наблюдаю собственными органами чувств – тоже не могу игнорировать и записываю во внутреннее досье, а дальше уж работаю с человеком по тому, что увидела и как сочла необходимым. А вижу (очень условное слово, поскольку я – махровый кинестетик-аудиал, и главное всё-таки слышу и ощущаю, но эти слова длиннее пишутся) я всегда схожее. Что главная помеха в том, чтоб человеку устаканить свою жизнь хотя бы до терпимой – вовсе не по ведомству духовного кризиса произрастает.

То есть, насколько я теперь думаю, чувствую и понимаю – переживание недуальности само по себе и в результате нормальной практики какой-либо духовной дисциплины является переживанием не только вполне переносимым, а очень значительным и (по личному уже опыту) вдохновляющим. Говорить о комфортности или дискомфорте не берусь как раз по причине недуальности переживаемого в это время, но мне нравится А вот там, где отмечается кризис – похоже, и что это переживание, если уж оно действительно было, огромной энергетикой своей растапливает какие-то грунтовые ледники и мерзлоты и обнажаются на свет из них прошлые покойники – как и по сей день вытаивают трупы фашистов от Второй Мировой на Кавказе, а то и мамонты якутские. И с этим вытаявшим и приходится иметь дело – как минимум оплакать по-людски и похоронить, а оно ещё может быть крупным, если мамонт, и приходится растаскивать и хоронить по кусочкам. И если этим не заняться немедленно, по мере вытаивания проблем – мёртвецов прошлого, а продолжать практику, как ни в чём ни бывало – проявленное не окажется иллюзорным и не рассосётся само, а будет вести себя по тем законам, которым подчиняется всё мёртвое, оказавшееся на поверхности и без заморозки. Гнить начнёт то есть и пахнуть, ну и на него вскоре слетятся всевозможные потребители мертвечины. И если свет и сила Первоисточника продолжают не употребляться по назначению – внутренний мир человека превращается в ещё более неуютное и болезненное место, чем был до начала всего этого. А если у человека наблюдаются выраженные мазохистские черты – то происходит настолько причудливое, что не в ЖЖшном посте описывать…
Ещё бывают мне хорошо видны осколки прошлых кризисов – из тех, что описаны Ольгой, и обязательно – в неединичном количестве, то есть следы не одного непрожитого вовремя или не так прожитого кризиса, а двух-трёх и так далее. Вот эти-то следы и шрамы, вполне возможно, и помешали человеку правильно воспринять эту самую недуальность, ну и всё, что к ней прилагается.
А вот с этим: Духовный кризис нередко является следствием интенсивных духовных практик, – когда у человека недостаточно возможностей по интеграции полученного опыта в обычную жизнь. я и вовсе думаю, что если у человека от дисциплинарной духовной практики возник кризис – то может, в консерватории что-то подправить имели место нарушения в самой дисциплине этой практики плюс недосмотр присматривающего за учеником Мастера (или Учителя), уж кто как называет наставника в этом деле. Который, по идее, если он действительно Мастер, Гуру или Учитель – должен давать вполне определённые указания излишне резвому или фанатеющему ученику, во избежание осложнений. Если наставник действительно тот, за кого себя выдаёт а его – принимают, то его дело – заметить тревожные симптомы задолго до того, как они обернулись настоящим кризисом. И Практику притормозить, и к другим специалистам направить, если происходящее требует уже и терапии. У затеявшего же духовную практику без обучения и последующего пригляда, по самоучителю сам себе злобный баклан явно не в порядке с самыми азами и с самого начала, поскольку все руководства именно в духовных практиках предостерегают против самодеятельности. И ему есть с чего обострить кризис вовсе не по причине практики а по причине глупости.
Если опять-же метафорой говорить об интеграции (а никак иначе о духовных категориях говорить и невозможно ведь) – то получается, что интеграцию полученного опыта можно сравнить с пропусканием для полива на поля большого массива воды. Если каналы-арыки в порядке – то и орошение на уровне нового богатого урожая, а если там русло (или часть их) забита каменюками или илом – то и ценный ресурс (вода) и куда надо не попадёт и превратится в разрушительный и вредный даже. Вопрос не живительной влаге, ясное дело, а в русле, которое чистить надо своевременно. Вот с получаемым в духовной практике ресурсом недуальности мне что-то схожее чудится.
Ещё одна метафора у меня на этот счёт есть, довольно непристойная – духовный кризис подобен попытке заниматься сексом, не вынув из созданного для этого дела места прошлых тампонов, в своё время уместно решавших проблему определённых дней, а теперь – не дающих ни наслаждения в полной мере ни оплодотворения от великолепного и очень духовного по сути занятия. Духовный кризис – как некачественный любовный акт..
Что до того, что духовный кризис может настигать человека просто так, нипочему – то тут я уверена, что нипочему этого не бывает, бывает, что причины непонятны самому человеку и его окружению, пропущены по невниманию и неосознанке, а смысл кризиса этого – в том, чтобы как раз перевести в зону кой-какой осознанности свои задачи по жизни на данный период и свои средства их достижения. Ещё думаю, что духовный кризис разражается там, где человек давно и прочно грешит против своего Предназначения. Не всем, по всему судя, вообще везёт его иметь в ярко выраженном виде. Но тем, у кого оно есть и именно такое, как есть, приходится ему соответствовать. Фору времени дают обычно приличную, но если уж все сроки вышли, а человек занят чем-то совсем неблизким – сначала намекнут (обычно во время очередных, «плановых» кризисов»), а если человек проигнорировал очередное предупреждение – то тут с ним сделается нехорошо. И духовный кризис к этому тоже легко присоединяется до кучи. Так что уже понятна мысль, высказанная в заглавии – духовный кризис происходит, как осложнение на фоне непрожитых кризисов, невыполненных задач и прочего не и недо. Мешающих человеку правильно интегрировать в своё мироощущение весь полученный духовный опыт и воспользоваться им, как ресурсом (как справедливо замечено Ольгой – наиболее ресурсным из всех возможных).
Работать с ним нужно, выискивая и обезвреживая все кусочки прошлого опыта и убеждений, мешающие на данный момент комфортному или хотя бы терпимому переживанию.
Вы уже поняли, что я полагаю духовный кризис не единичным по жизни, и не завершающим и окончательным. Если считать им то, что происхдит после т.н. духовного пробуждения и на пути дальнейшего развития – то циклы приливов-отливов происходят не раз и не два, а сопровождают человека в той или иной форме долгие годы, но по мере опята в проживании этих состояний становятся менее кризисными, что ли, более выносимыми. Если с моей личной точки зрения – то по-настоящему духовным кризисом является только потеря веры в то, что делашь, в осмысленность этого и понимания своего предназначения, если оно прежде было.
Настоящим кризисом духовный кризис становится именно тогда, когда куски непрожитого и неинтегрированного опыта не дают человеку усвоить то, с чем он соприкоснулся и запасти этот ресурс. Что до чередования периодов доступа к Источнику света и силы и периодов отделённости – так на то и старый текст священной книги о семи коровах тучных и семи коровах тощих, обратите внимание – тучные всегда предшествуют тощим. И если у человека достало мудрости сохранить избытки и сделать запасы – он без удовольствия но и без трагедии переживёт семь лет неурожайных. Для этого ещё хранилища – амбары и прочие сусеки должны быть вообще и быть в исправности, в порядке. И куски прошлого – для меня как раз тот хлам, которым там хранится и мешает занести и накопить этот новый ресурс, а следы травм – как дырки в крыше, при них может залить-затопить эмоциями, которые совсем не по делу и неуместны будут. Вот ощущение нищеты и несостоятельности человека на фоне несохранённого ресурса и ощущение тотального какого-то голода (победа хищных семи коров тощих) – и есть подлинный духовный кризис.

Что ещё может привести к духовному кризису? По крайней мере к тому, что так заявляют. Бывает это не от соприкосновения с опытом недуальности, а ровно наоборот – от утраты этого переживания надолго. Это как раз про духовных практиков. Вот практикует себе человек, и переживает от этого время от времени то самое переживание, и оно ему не просто нравится, а кажется смыслообразующим, стержнем всей жизни его (да как и мне, кстати), а тут вдруг (на самом деле совсем не вдруг) что-то разладилось. Перестало происходить, притом как раз в то время, когда и житейские обстоятельства осыпаются под ногами, и близкие, если они есть, чем-то дополнительно грузят – в общем как раз когда нужны дополнительные ресурсы, а тут и привычный куда-то исчезает. Привыкнув считать источником переживания практику, человек продолжает её всё яростнее – как будто качает ручку водоразборной колонки, а вода ушла на глубину куда-то и уходит всё глубже, а силы иссякают… И то, что человек, иногда долгие годы, считал своей опорой, оплотом и символом веры – подводит, не помогает, а то, что с ним происходит наяву – кажется дурным сном. Тут-то может начаться кризис веры в то, во что он верил и чего другим проповедовал, наслоиться и слиться с любым другим кризисом из описанных – и ситуация становится реально опасной. Тут не справившийся имеет реальные шансы перейти надолго, а то и навсегда в иное качество жизни или вовсе покинуть её. И тут уж одному-самому не справиться, даже если до того годами был учителем, наставником и спасителем для других. По-хорошему надо немедленно запрашивать помощи у коллег, а по ещё лучшему – делать это если не при первых, то при вторых признаках того, что надёжные способы обретения ресурса сбоят и глючат. Потому, что есть вещи, которые при правильной помощи проходят несравненно легче, чем без оной. Все кризисы к этим вещам относятся, а духовные – особенно.

Это я не рассматриваю те случаи, когда люди с богатым воображением и истероидными чертами личности, начитавшись литературы и наговорившись с искателями того и сего в жанре духовности, решают, что название «духовный кризис» – самое красивое и благородное для обозначения и описания своего (вполне реального, кстати) страдания и расписывают тяготы духовного кризиса всем желающим, и терапевту тоже. Такие на долгую терапию обычно не остаются, и я вообще подозреваю, что для истериков переживать кризис – естественный процесс, занимающий их всецело и дающий возможность не сосредотачиваться на неприятной и трудоёмкой работе с основной проблемой.

Наверное, следует добавить, в объяснение своих категоричности и нахальства, о том, что я являюсь с 1999 года Традиционным Мастером Рэйки (это такая целительская духовная дисциплина) и практикую её ежедневно по Мастерской норме (которая побольше, чем у студентов), ну и кризисов за это время видела много и разных, по большей части удавалось помочь человеку и с ними совладать, и продолжать двигаться в избранном направлении. Как раз на терапию ко мне идут и с этим, поскольку имею определённую репутацию и стараюсь ей соответствовать.

Что приходится делать в этом случае? Да брать на себя роль даже не родительскую, что большинству терапевтов приходится временами, а именно роль утраченного – да-да, его самого, Господа Бога в любой из необходимых ипостасей – для восстановления нарушенной связи человека с этим Высшим. Ну и ресурсом делиться, какой понадобится. Помогает, видимо, то, что переживания, необходимые для этого, случаются со мной давным-давно, ну и на ник мой ЖЖшный можете посмотреть заново, на аватарку эту И Практика, конечно, не то что помогает, а обеспечивает эту возможность. Свой аккаунт предоставляю, для связи с еговысшими инстанциями, ну у меня, вроде бы, безлимитка уже

Обсуждение тут:  http://irkathena.livejournal.com/281683.html

или

Дерева вы мои, дерева.

Провела Елена Андреева

Елена: Фигура психолога еще достаточно внове для большинства, и многие не знают, как ее воспринимать. Кто-то думает, что психологи учат как жить, что-то типа духовного наставника, поэтому считают, что психолог не может себе позволить агрессивности и в частной жизни, как если бы духовное лицо так себя вело, мол, сам ты вон какой, и живешь как хочешь, а учишь других как жить. То есть, психолог/психотерапевт представляется менее всего как врач.

ИМ: Так далеко же не все психологи – врачи. Психолог – настолько же обобщённое понятие, как и инженер. Инженер-судостроитель может иметь мало общего с инженером-сантехником или инженером-механиком холодильных установок. Инженер-конструктор – с инженером-наладчиком. А в трудовой книжке у всех -»инженер». Это даже при том, что все они – профессионалы и занимаются своим делом.

В психологии много чего и разного есть, психотерапия как раз меньшую часть объёма занимает, что ли. Вот дети мои специализировались иначе: дочь – профориентацией и развитием занимается и работой с беременными и родительницами. Это не терапия, это консультирование. Сынишка младший – бизнес-тренер, это совсем другая ветвь, и я ему непрерывно удивляюсь, откуда что берётся, он умеет многое из того, чему я так и не научилась для себя. Средний учится в мединституте вторым высшим, и я не удивлюсь, если окажется в итоге в психиатрии где-нибудь. Вот у него есть задатки психотерапевта конкретные.

Елена: А какие именно это задатки, очень интересно узнать?

ИМ: Психотерапевту нужно много терпения и чувство юмора. Само собой нужны дружелюбие, внимательность и умение ВЕСТИ СЕБЯ УЧАСТЛИВО (что бы внутри в это время ни думал и ни чувствовал сам). Важно умение участвовать, пока рядом и отсоединяться потом, чтоб не выгореть самому. По-хорошему и доброта нужна, конечно, как забота о благе клиента-пациента. И сочетание твёрдости и гибкости – твёрдости в намерениях сделать всё, что можно, и что считаешь необходимым и гибкости в способах достижения этого.

Елена: Несколько трудно понять соотношение между профессионалом и хорошим человеком. Все-таки хорошему стоматологу, наверное, простили бы, узнав,что он не очень хороший человек. Лишь бы лечил хорошо.

ИМ: Тут сразу несколько спорных для меня вещей.

Во-первых, я лично и к стоматологу со славой нехорошего человека не пойду – мне надо, чтобы меня лечили хорошие люди. И ни к кому вообще, ни к парикмахеру, ни к строителю. Я вообще стараюсь не иметь дело с нехорошими людьми и добровольно не обращаться. Но! Тут есть у каждого свои критерии и понятия о том, что такое хороший человек, и что такое – плохой. И кто такое. Какой набор качеств для этого обязателен, а какой желателен. И что однозначно переводит человека в «плохие».

Ответить на второе мне легче, потому что там меньше пунктов – это умышленная жестокость и глумление, это причинение обиды и огорчений (унижение и битьё физическое и моральное) с позиции своего превосходства, силы или безнаказанности. Это пакость умышленная, опять же. Определений же хорошего человека много, и все они расплывчатые или парадоксальные.

Но сейчас давайте поговорим не о популярных составляющих типа»доброты», «отзывчивости», «щедрости», а об агрессивности. Агрессивность – одна из базовых характеристик личности и тесно связана с типом темперамента, то есть уровень агрессии во многом – штука природная. А вот уж как его использовать и что делать с этим – другой вопрос, и ответы другие. Так, холероидных деток я сразу советую родителям отдавать на всякие единоборства, в которых ещё и дисциплину духа развивать придётся. А с агрессией – сам её уровень мне ничего не говорит о том, хороший ли это человек и буду ли я с ним дружить, но очень много говорит о человеке то, как он свою агрессию сублимирует и что при этом себе позволяет. Вот если человек (неважно,психолог или кто ещё) срывается на слабых и зависимых, обижает безответных и тех, с кем может себе это позволить – для меня это однозначно нехороший человек и неподходящая компания. А вот в плане ответа на чужую агрессию – тут я и себе и другим могу прощать довольно многое.

Есть ещё и некие табу – нельзя отрываться на пациентах и клиентах,даже если те из них, которые мазохисты и жертвы по жизни, сами провоцируют это виктимным поведением.

А для некоторых специализаций психологов (бизнес и кризисное выживание) и выражение агрессии допустимо, если по делу. Опять же подавление агрессии может быть чревато нарушениями адекватности в картине мира – накопленное-то накапливается. И или изнутри человека ест всякой психосоматикой,или прорывается внезапно, неконтролируемо и разрушительно.

Елена: Почему у потенциальных клиентов так часто возникает изначальные агрессия и недоверие к психологу – что он просто робот, которому на клиента плевать?

ИМ: На самом деле не может быть психологу плевать на клиента, хотя случаются клиенты, вызывающие самые амбивалентные и противоречивые чувства, и им тоже надо помогать. А те, кому действительно на людей плевать – в профессии не преуспевают, клиенты их не рекомендуют друг другу, и они становятся жертвами естественного профотбора. Люди же не идиоты и вполне в состоянии ощутить равнодушие или неравнодушие, и равнодушие не греет. А вот жесткое поведение с клиентами, как система и как возможность сломать что-то в их картине мира и дать им возможность совершенно иначе собраться, – штука нередкая.

Тут рекомендую посмотреть всё, что пишут касательно Александра Ефимовича Алексейчика, «Кровавого Алексейчика» – одну из групп которого я прошла с немалой для себя пользой, хотя об удовольствии говорить тогда не приходилось.

Агрессия и недоверие к психологу на определённых этапах некоторых процессов – штука нормальная, естественная, как родовые боли, что ли. Некоторым везёт и без этого обойтись, но не всем. Опять же, как не агрессировать на человека, если всё ещё больно тебе и непонятно, когда же перестанет, а деньги ты уже заплатил?

Елена: Мне интересно понять, в чем суть работы между психологом и клиентом. Вопрос конечно слишком обширный… Просто психику ведь руками не пощупаешь, и насчет физических болезней понятно – или уже в гроб, или перелом срастется, или просто насморк, а тут такая загадочная область… И разве можно что-то изменить в психологии человека, если это уже взрослый человек, со своими застарелыми механизмами реагирования?

ИМ: Честно говоря, тут я развеселилась – «доктор сказал в морг- значит в морг» что ли? А теперь попробую всерьёз ответить. Суть работы между клиентом и терапевтом, на мой взгляд, – восстановление нарушенных или утраченных клиентом нитей-каналов связи с миром и самим собой. Оживление омертвевших или парализованных частей души, навыков и умений. Пробуждение спящих склонностей и способностей. Возвращение вкуса к жизни, причём, что немаловажно, – не тухлого и не пригорелого, а чтобы жить вкусно стало. Искусство научить человека жить в дружбе между собой.

Елена: В смысле, в дружбе с собой и миром?

ИМ: В дружбе МЕЖДУ СОБОЙ – я именно это и сказала. Поскольку человек состоит из множества всякой живой начинки, её по-разному называют, – субличности, или Части, или ещё как. Так вот, когда они все внутри нас между собой мирно живут и ладят – то и человек прилично себя чувствует, что бы ни творилось у него снаружи. А если грызутся или ссорятся, это и есть тот самый»внутренний конфликт», поэтому жить в дружбе между собой – это и есть правильная идея

Елена: Понятно. Но я вас перебила, о сути психотерапевтической работы.

ИМ: Это и поиск смысла – и глобального, и на сейчас, вот на этот период, особенно если он реально тяжелый и чтобы удержать себя в жизни нужен простой и понятный смысл. Получение желаемого, наконец. Или примирение с утратой. Притом бОльшая часть работы происходит от взаимодействия, создания некоего общего поля, приятия в целом и коррекции в частностях, качественного присутствия обоих в этом моменте. А техники, которыми пользуется психотерапевт,- уже второстепенны, точнее, есть более подходящие для одних типов личности направления и методы, а есть – для других, тут можно выбрать почти всегда жителям крупных городов. Хуже тем, кто живёт в местах без особого выбора.

Некоторые вещи лечатся как переломы – правильно сложить да загипсовать, и всё срастётся со временем, хотя будет болеть при разработке. Другие операции могут что-то исправить серьёзное, как операция на сердце, и люди начинают потом реально другую жизнь. И наконец есть вещи неисправимые, необратимые уже – но и там можно помочь, какое-то облегчение доставлять, сопровождать.

Ну, и если человек не хочет всерьёз меняться, а только разрулить конкретную ситуацию – и с этим можно попробовать помочь, и помочь. Вот так как-то.

Елена: Может ли человек меняться, меняется ли – об этом часто спорят. Вы в это верите?

ИМ: Конечно, человек способен меняться. Если уже взрослый или старый – то медленнее и постепеннее, но способен. То есть то, что человек нередко меняется в худшую сторону, – знают все, это общее место. Но способен – в любую. Портится же всё само собой, энтропия растёт без присмотра и усилий, а меняться может в любую сторону, куда всерьёз захочет и приложится. Совместными усилиями.

Конечно, разные люди – в разной степени, а уж про компенсацию психопатий – это отдельная песня, но я о самом принципе говорю.

Елена: Наверняка мои вопросы кажутся Вам очень наивными, но я ведь со своей кочки гляжу, и из своего опыта знаю, что для самых разных людей профессия психолога/терапевта представляется довольно загадочной. Почему?

ИМ: Может, дело в том, что психология является искусством более, нежели наукой. Хотя некоторые научные притязания у неё есть, конечно. А её возможности влияния на изменения в человеке – велики на самом деле. Вот для меня то, как я пишу музыку, тоже штука загадочная, однако это ничуть не мешает писать и петь, и совершенствоваться в этом.

Вспомнился разговор с одним знакомым. Он спросил, неужели психолог, посторонний человек, нужен, когда человеку в его сложностях душевных, в том числе болях, утратах и кризисах может поможет только задушевный разговор с друзьями? Я без сомнения ответила ему: «Конечно нужен!»

Общение с друзьями, конечно, многие проблемы решает. Но работа психолога ещё и в поддержке и сопровождении естественных процессов состоит, в том числе тех, что проходят болезненно. Вот, к примеру, беременность и роды – естественные процессы, женщина в принципе может сама и безо всякого участия других и выносить и родить, когда сроки настанут. Но и этот, самый естественный из процессов, редко проходит совсем легко, тут всякое случается. И во время вынашивания, и в родах. Даже если всё нормально, то хорошая акушерка рядом уменьшит страдания и поможет вести себя правильно в схватках и потугах. А уж если что не так пошло – то есть риск и серьёзно повредиться, и здоровье подорвать, и даже вовсе родами помереть. Что со мной, к слову, неизбежно случилось бы при первой же попытке – истекла бы кровью. Поэтому большинство людей предпочитают и наблюдаться у специалистов и на роды обеспечить своих и профессиональных людей рядом, и денег на это не жалеют обычно.

С душевными кризисами, которые неизбежно приключаются раз в 6-8 лет, та же история – здоровые и сами справляются вполне, хрупкие или повреждённые испытывают страдания, да и жизнь их нарушается, и отношения. Так что работа психолога – это бережное сопровождение естественных процессов с учётом того, что человек в целом – давно уже существо не естественное.

Опять же способности к адаптации, изменениям и преодолению препятствий у людей разные, где один перепрыгнет барьер и не заметит, другой споткнётся и расшибётся или просто не отважится прыгать.

Сама я как раз существо не сильное, ни душевно, ни физически, а хрупкое и болезненное притом, так что приходилось пользоваться помощью, к счастью – профессиональной, и самой многое осваивать. Чему нет конца и предела.

Елена: А друзья вас считают слабой?

ИМ: Друзья мне давно говорят, что ни фига я не слабое существо, а скорее совсем наоборот Им виднее, наверное. Я ощущаю себя человеком, способным жить правильно для себя, а для этого тоже, конечно, нужны силы, иначе сорвёт ветром или волной и понесёт по течению

Елена: Ирина, но ведь есть духовные практики, в которых специально учат жить по течению… Чем, по-вашему, плохо плыть в жизни по течению, или что вы понимаете под этим.

ИМ: Ну, кому-то и неплохо, опять же многое зависит от рельефа русла, в котором плывёшь. Если в океане – то можно плыть, а если плывёшь по реке с бурным характером и скальными порогами – то периодически рискуешь о пороги наломаться или в слив попасть. То есть иногда это и небезопасная стратегия. А ещё неизвестно, куда приплывёшь. То есть у меня доверие в судьбе и миру не до такой степени, чтоб безоглядно плыть. Поэтому один из моих любимых девизов – «Не плыви потечению. Не плыви против течения. Плыви туда, куда тебе надо!» (это Кузьма Прутков-инженер, то есть Владимир Савченко).

Практики, обучающие доверию к Вселенной и жизни по течению, конечно, есть, вот только я их не практикую, у меня есть любимая практика, я бы сказала более активной жизненной позиции.

А духовной дисциплиной я тоже занимаюсь, к слову – я традиционный Мастер Рэйки. Эта практика, совершаемая обычно бессловесно, прекрасно компенсирует и уравновешивает основную работу, связанную с говорением слов. Эта практика, чаще всего используемая для целительства, имеет свойство улучшать всё, с чем соприкасается – здоровье человека, животных и растений, ситуации, жизнь и судьбу. Если ею заниматься, конечно. И в этой дисциплине, конечно, есть свои принципы работы с гневом и волнением. Которые я иногда нарушаю, не без того. Когда ahtamar меня недавно шутливо спросила, как же так, – я ответила, что несовершенный я Мастер, поскольку никто не совершенен. По крайней мере мне такие среди живых пока не встречались. Хотя ключевое слово тут именно»иногда» – есть вещи, которые приключаться-то могут, а вот узаконивать их в систему не следует. Ну, насколько это от тебя самого зависит.

Елена: Спасибо, хотелось бы в следующий раз подробнее поговорить о Рэйки, а точнее – различии между работой психотерапевтической, психологической и духовными дисциплинами. Спасибо Вам за столь деликатный и интересный рассказ!

*************************************************************

*Ирина Морозовская, г. Одесса. Гипнотизер эриксонианского направления, действительный член ППЛ – Профессиональной Психотерапевтической Лиги Европейской Ассоциации психотерапии, официальный преподаватель и супервизор.

Вопрос, что же такое жизнь – возникает у человека много раз в течение жизни, и ответы на него, чаще всего, меняются раз от разу. От школьного «жизнь – это форма существования белковых тел» – через песенно-музыкальные «Что наша жизнь? – Игра!», «Есть только миг между прошлым и будущим – именно он называется жизнь», «Жизнь штилем не балует, жизнь – вроде как палуба – то в ногах, то из-под ног, знай себе борись с волной» и до своего, личного, даже интимного. Для большинства – и выстраданного понимания, что же это за штука такая, зачем она оказалась у нас или наших близких (или это мы – у неё), и что мы можем с этим поделать. Что ЧУВСТВОВАТЬ по разным поводам и событиям мы не всегда властны выбрать, но что нам ДУМАТЬ по этим же поводам – куда более наш выбор, и тут лучше свести знакомство с разными точками зрения, чтобы выбрать для себя самую уютную, или найти её самому, взяв то, что подошло по размеру и вкусу.
Вот если не меняются, и человек всю жизнь пытается прожить в одной и той же, давным- давно выбранной формуле – то меня это озадачивает, я недоумеваю и настораживаюсь.
Так я сейчас буду рассказывать об этом, о собственном моём. Если окажется, что где-то вам уже встречалось такое видение, понимание или трактовка – значит, то, что мне кажется, кажется и некоторым другим людям. Разделённая, в смысле, реальность у нас с ними получается.
Сейчас мне проще, легче и уютнее представлять себе, что ЖИЗНЬ – ЭТО УЧЁБА, ИЛИ ВСЁ, ЧТО С НАМИ ПРОИСХОДИТ – И ЕСТЬ УЧЁБА ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ.

В самом начале жизни всё воспринимается, как должное, и нас не удивляет, что всюду и всё время нас учат – делать ладушки, показывать, где у кисы глазки, а где ушки, и где ушки у окружающих. Держать бутылку, потом – ложку, вилку, есть ими. Одеваться, завязывать шнурки, застёгивать пуговички. Говорить «спасибо!» а ещё раньше – просто говорить.
И все бурно радуются каждому нашему успеху, каждому свершившемуся осмысленному и выученному действию, каждому шагу вперёд. Нас хвалят и любят, одобряют и балуют.
Потом – садик, где тоже многому учат: декламировать стихи, лепить-рисовать, делиться и ладить с другими детками и ещё всякой всячине. Там уже могут ругать и наказывать, в угол ставить – за драки и другие мелкие безобразия. Стараются полегче, помягче увещевать – если воспитатели хорошие.
Потом – школа. Вот там начинают ставить оценки. И ещё – за хорошие – хвалить, а бранить – за плохие. И ещё десять лет мы живём в таком режиме, главное при котором – учёба, успехи в ней, оценки. И родители часто твердят, что от этой учёбы, от этих оценок, зависит всё наше будущее. Вот буквально – всё! Для многих учёба продлевается ещё на несколько лет – техникумы, институты, ординатура там, аспирантура…
Но, долго ли, коротко ли, как во всякой сказке, приходит конец и такой учёбе, и начинается то, что обычно называют «самостоятельной, взрослой жизнью».
В которой мы работаем, зарабатываем деньги, разруливаем ситуации на службе, строим и налаживаем отношения с супругом, воспитываем собственных детей. Опекаем стареющих родителей, становимся им опорой. Потом внуков пасём.
И слишком часто считаем, что уже знаем всё основное, что нужно знать. Всё выучили, всё сдали, все науки превзошли и теперь сами кого хочешь научим.
То, что происходят с нами время от времени случайности: неприятности, травмы, обломы – так это жизнь такая, или время неблагоприятное, звёзды там легли не туда или не так, магнитные бури разгулялись, карма загрязнилась, Колесо Сансары сорвалось с оси, или ещё что…
А мне за всем этим каждый раз видится вытянутый экзаменационный билет, строгие экзаменаторы или что-то такое, подозрительно попахивающее аудиторией, в которой происходят экзамены.
Вот такая картинка. А если подробнее – то чем дальше, тем сильнее кажется, что пришли мы сюда затем, чтоб научиться тому, чему не научились прежде. На этом месте атеисты брезгливо поморщатся, наверное: «Вот, мы-то думали, что автор – серьёзный, академический психолог, как написано, а она о мистике какой-то». Но классическое образование только подрихтовало и отшлифовало профессиональные навыки и умения, и ничуть не исказило представлений об ученичестве. Так вот: всё, чему нам предстоит учиться, помимо того, что будет происходить в специально отведенных для этого учебных заведениях, это – индивидуальный план и некая сумма или результирующая наших пожеланий и устремлений – и планов на нас откуда-то свыше. Самой Вселенной, может быть, планов по научению нас быть самими собой, в лучшем из возможных виде. Проще всего сравнить всё это с продолжением занятий в высшем учебном заведении. Всё-таки приятно считать, что мы до него доросли и продолжаем именно это.
Так в ВУЗе от нас самих (это в лучшем случае, а для меня когда-то по-первости этот вопрос решился родительской волей, отчего пришлось одним высшим не ограничиться) зависит – выбор факультета, ну и специальности в нём. Могут прельщать ещё и имена маститых-известных-именитых, у которых хочется учиться тому, в чём сами они уже гранды и корифеи. Их обаяние, харизма, слава и репутация. И вот, если всё прошло удачно и мы – ура! попали туда, куда стремились всей душой, или не всей, но всё же оказались здесь, начинается учёба. И оказывается, что кроме того, что нас влекло и легко, с налёту давалось – есть ещё куча других предметов, отношения с которыми могут складываться не так радужно. Оказывается ещё, что нам не избежать ни преподавателей, далёких от нашего идеала и от тех, ради которых мы выбрали это место, не избежать работы, совершенно непохожей на то, что мы себе рисовали, выбирая этот свой путь. То есть в комплекте к заказанному мы имеем ещё и кучу, целый террикон иногда, дисциплин и предметов, которые надо знать, потому, что они входят в этот курс и эту программу. Выучить их, и сдать прилично – а не то стипендию постигнет печальная участь. А если мы чего завалим – то и нас тоже постигнет, к гадалке не ходи. Так что приходится временами напрягаться и запихивать в себя знания и умения, о которых мы искренне уверены, что после сдачи они нам никогда не понадобятся. Иногда в этом мы оказываемся правы. Но бывает и так, что именно то, что выучили и сдали мы нехотя, через силу – не просто выручает в разные моменты бытия, но и становится источником хлеба насущного на какое-то время.
Ещё, как ни грустно, того, что нам кажется справедливостью, тоже не бывает – как и в школе-институте бывают свои любимчики у учителей и преподов, без видимых трудностей проходящие курс и играючи сдающие сессию, а бывают и такие, которых заклинивает на каждом зачёте, курсовом, экзамене – и тем не менее упорно переползающие с курса на курс с грацией гиппопотама на суше. С трудом, попросту говоря. Над ними посмеиваются однокурсники, дают советы , как проскочить и просочиться на шару, но не зря говорят, что хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. Именно из тяжеловесных основательных тугодумов нередко вырастают настоящие профи и мастера этой самой специальности, а учившиеся играючи – так же играючи получают очередное образование, хорошо обучившись не столько зарабатывать, сколько тратить. В жизни, в отношениях чаще всего так же – выученное с потом и кровью не забывается и входит в самое естество. А удаётся ли добиться взаимности от жизни – вопрос времени и стараний, да ещё и желания, конечно.
Так я это о том, что учёба продолжается, хотя ни зачеты ни экзамены, да и сами сессии, не объявляются заранее – вроде, сами уже большие и взрослые, должны быть готовы всегда, хоть и неюные пионеры. И вот, чаще всего по несколько сразу, возникают ситуации, которые не только сами по себе дело житейское, а вот то самое, да-да, экзамены. Улыбка (а для некоторых насмешка, а то и гримаса) судьбы в том, что с теми «предметами», которые мы усвоили и освоили, знаем и любим, и сдача происходит незаметно, поскольку поступаем мы совершенно естественным для себя образом. Поэтому самые удачные экзамены мы сдаём неосознанно, мы иначе поступить уже и не можем. А вот то, что даётся с трудом… это совсем отдельная песня получается.
Знаете, как переводится слово «трагедия» с древнегреческого? «Песнь козлов», вот как. Так и я нередко, особенно при собственных обломах, пролётах и немедленном желании обозвать их трагедией, думаю, что как минимум одного козла, точнее козу, я знаю, и этой козе сейчас нужны зелёные листочки, тёплый хлев, ну, и возможность пожаловаться. Говорю себе: «Терпи, коза, а то мамой будешь!» и начинаю мучительно соображать, какой предмет сейчас сдаю и где просачковала вытянутый сегодня билетик, ну и когда ближайшая переэкзаменовка светит – само собой, как без этого!
Повторяю, как заклинание, стихи замечательного киевского поэта Юлии Шекет napopolam

Убитым файлом, избитым словом, убойной погодой -
Тебя так пробуют, словно блюдо, как пальцем воду,
Да-да, как воду, бараном ворота, тараном крепость,
Затем же грязь, суета, неверность, затем – нелепость,
Такая проба, чего ты злишься, моя золотая,
Смотрела б в оба, там нужно терпение, тут – запятая,
А мусор, очередь, трение, дурость, сырость -
Чего б не юзать, скажи на милость, себе на вырост…

Или, если уж совсем кисло стало – Владимира Строчкова strochkov:

Я говорю, устал, устал, отпусти,
не могу, говорю, устал, отпусти, устал,
не отпускает, не слушает, снова сжал в горсти,
поднимает, смеется, да ты еще не летал,
говорит, смеется, снова над головой
разжимает пальцы, подкидывает, лети,
так я же, вроде, лечу, говорю, плюясь травой,
я же, вроде, летел, говорю, летел, отпусти,
устал, говорю, отпусти, я устал, а он опять
поднимает над головой, а я устал,
подкидывает, я устал, а он понять
не может, смеется, лети, говорит, к кустам,
а я устал, машу из последних сил,
ободрал всю морду, уцепился за крайний куст,
ладно, говорю, но в последний раз, а он говорит, псих,
ты же летал сейчас, ладно, говорю, пусть,
давай еще разок, нет, говорит, прости,
я устал, отпусти, смеется, не могу, ты меня достал,
разок, говорю, не могу, говорит, теперь сам лети,
ну и черт с тобой, говорю, Господи, как я с тобой устал,
и смеюсь, он глядит на меня, а я смеюсь, не могу,
ладно, говорит, давай, с разбега, и я бегу.

Так и получается, сданное – малозаметно, оно органично и не слишком цепляет внимание и изнутри и свыше – смысл-то какой, раз это уже освоено? Зачастую не слишком-то и ценится, как достижения, не радует настолько, как должно бы на взгляд со стороны. Несданное мозолит глаза и вообще всё, что намозоливается, цепляет, достаёт, повторяется, повторяется, повторяется… пока всё-таки не сдашь это безобразие. Кое-что, правда, переносится на следующую «сессию», тянется хвостом по жизни, иногда этих хвостов – прямо шлейф пышный. То есть через некоторое время не просто повторяется, а быстрее, выше, сильнее и больнее бьёт, объяснить пытается: чем же это мы пренебрегли, чего сейчас нам недостаёт – терпения ли бытового или толерантности религиозной, упорства и настойчивости – или напротив, умения уступать и отступать, если нужно. Разобрались ли мы уже с высокой тревожностью и склонностью паниковать – или сейчас паники будет столько, что мало не покажется. Уладили ли отношения с финансами – или рухнули в долговую яму? Или всё сразу, сразу, всё вместе, плюс ещё здоровье испугалось навалившегося, и добавились небезобидные сердечные шалости, язва не только на кухне и в постели – но и в желудке, а вместо доходов зашкаливает давление.
От таких новостей впору заподозрить вмешательство посторонних сил, или даже потусторонних – и люди обращаются ко всему спектру мистиков – от астрологов до ясновидящих, приглашениями которых объяснить всё про вашу жизнь изобилуют газеты. Если повезёт и попадёте к профессионалу в любой из разновидностей этого жанра – то и объяснят: чего от вас сейчас хочет жизнь, и как с этим обходиться. Или без этого. Урок может состоять и в уходе из-под крепчайших привязанностей, обрыве коротких поводков. Как пережить нынешнее «лишение стипендии» и где засучить рукава немедленно, а где попуститься. Если повезёт меньше, или вы относитесь к тем, кто в своих проблемах непременно желает отыскать происки недоброжелателей – то попадёте, скорее всего, туда, где найдут сглаз-порчу-магию вуду и всё, что «пороблено» на жизнь, здоровье, деньги и семейное согласие. И я даже поверю, что всё это было – жизнь уже вполне убедила меня в том, что всякое бывает: практически всё, что угодно где-нибудь и с кем-нибудь да случается. Но не поверю, что если ограничиться только «снятием» безобразий, и не извлечь уроков, отчего и зачем мы в это попали, – то на этом всё и закончится. Скорее, попадёшь через какое-то время в переплёт, уже не мягкий, а потвёрже.
Закономерность такая – жизнь принуждает нас выучить именно то, чего бы мы не стали учить по своему выбору, делать то, чего бы добровольно мы и не подумали затевать, входить, влезать, встревать в то, что всегда нас пугало. Вот особенно – делать то, чего страшишься. Жизнь как будто нарочно загоняет нас в углы, для спасения из которых приходится то прыгать выше головы, а то и взлетать. Вы можете пробурчать расхожее «Как страшно жить!» или спросить – отчего же эта жизнь такая злая? А я скажу, что она и не злая вовсе, она скорее добрая – и безжалостная одновременно. То есть чем взрослее и умнее ты становишься – тем с меньшим снисхождением тебя учат делать то, что тебе уже следует знать и уметь, как зрелому, умелому и мудрому. А отчего же учат неприятному – да оттого, что приятному и лёгкому ты уже научился сам, легко и охотно. А раз сам учился – то и со стороны давления не было, не нужно оно было.
О себе же всегда объясняю, что я человек трусливый, но отважный. Да, очень трусливый, и уродилась такой. И тревожной мнительности навалом, и смельчакам долго слегка завидовала, пока не увидела, чему и как учат их. А того безумия отваги, что снисходит временами ко мне, хватает на то, чтоб вести себя, как будто мне не страшно и делать то, чего я боюсь. Как будто бы мне совсем на страшно. Поэтому мои уроки редко повторяются, что поделать – комплекс отличницы, с детства. То ли это не лечится, то ли я и не стараюсь это спугнуть.
Опять же: разная учёба (как и разные способности) по-разному даётся людям в зависимости от их типа, строения, структур изнутри всяких. Лично мне из типологий больше всего нравится соционика: при правильном её употреблении сильные и слабые стороны личности, а также почти все места предполагаемых уроков становятся не просто видны, а хорошо подсвечены. Для ребёнка и юноши это может очень облегчить самоопределение – и в профессии и вне её. А для зрелого человека объяснить, отчего многое в нём выстраивается именно так, а не иначе, подсказать, отчего он так хрупок в одних местах – и прочен на излом в других.
Даже для успешных и освоивших многое Учеников Жизни время от времени приключаются – как бы это назвать – аттестации, что ли, подтверждение квалификации, то, с чего начинаются и многие спортивные соревнования. Непременно такие периоды случаются перед переходом на какой-то новый уровень, выше. От завала «квалификационных норм» больших бед и последствий может и не быть – просто и ожидаемое «повышение» откладывается, уровень (в том числе уровень жизни) может сохраниться надолго. Пока всё-таки не решат, что пора вам как-то иначе распорядиться своими умениями.
Если же последовательно и упрямо игнорировать все приглашения, экзамены и прочие такие напряги – уходить, убегать, увиливать – то через какое-то время жизни надоест вас тянуть и пихать, оставят в покое, махнут на вас рукой. Таких людей я встречаю в самых разных местах – отнюдь не только у винных магазинов и мусорок-альфатеров, но и где угодно. Но узнаю их, чаще всего, по потухшим, пустым глазам, по неживым, каким-то механическим движениям и голосу – как будто искорка, горящая в каждом ребёнке, не затаилась, а совсем погасла. Узнаю по смешанному ощущению жалости и ужаса в собственной душе. Иногда они начинают рассказывать, как замечательно (спокойно или наоборот, увлекательно и интересно) они живут с тех самых пор, как отказались от «этой глупости» – и глупостью этой каждый раз видится мне несданный экзамен, тот самый, без которого прекращается вся последующая учёба. Ну, почти вся, почти прекращается.

Повторюсь теперь, всё же есть мнение, что повторение – мать учения.
Жизнь совсем нетрудно начать воспринимать, как многоступенчатую и нескончаемую учёбу тому, чего хотим и мы сами и те, влиянием которых мы оказались здесь и сейчас. Всё, что происходит с нами есть или учёба или экзамены по пройденному курсу, или и то и другое.
Если происходящее не радует, а совсем наоборот – есть смысл задать себе вопросы:

«Что сейчас жизнь вынуждает меня сделать (признать, принять, отвергнуть, выдумать, изобрести)?
Что из этого я бы никогда сам и по собственному желанию делать не стал (изучать это, ссориться с Икс, мириться с Игрек, уезжать отсюда, идти работать, ехать отдыхать, поступать на очередной курс)?
Что хорошего может случиться или произойти оттого, что я это всё-таки наконец-то сделаю, выучу, освою?»

Это, скорее всего, и будут ответы на вопросы о том, что и зачем вы сейчас проходите.

Всевозможные тренинги помогают человеку получить ответы на эти же вопросы – только быстрее и комфортнее, немалый кусок собственной жизни я с удовольствием определила на то, чтобы придумывать и проводить семинары и тренинги, в которых люди могут найти ответы на важнейшие для себя вопросы, и не только найти, но и распорядиться этими ответами с толком и смыслом. Чтоб это их продвигало в Той Самой Учёбе, о которой я и веду речь в этой статье, и подвигало на дальнейшую.

И ещё – хорошо не забывать: всё, что мы можем думать о том, что такое жизнь и как она устроена – всего лишь метафора. Хотя от того, в какой метафоре мы живём зависит многое в мироощущении и не меньше – в образующемся окружении и обстоятельствах. Поэтому закончить статью мне хочется старой притчей, рассказанной мне на Святой Земле, одним из потомков помянутого там молодого человека, скорее всего

Умирает старый ребе,мудрец, известный в округе праведник, практически святой. И к его дому выстроилась уже на пару кварталов очередь из желающих проститься, проиезжают и из других местечек, со всей округи. Очередь медленно продвигается в скорбном молчании, никто не ропщет, хотя ясно, что все могут и не успеть проститься – ребе вот-вот испустит дух. Но он кивками благословляет – прощается с проходящими мимо его ложа, в изголовье стоит и как-то регулирует процесс его зять – лучший ученик. И вдруг откуда-то прибегает запыхавшийся и встрёпанный молодой человек и пытается прорваться в дверь, крича, что у него вопрос к ребе чрезвычайной важности, вопрос всей его жизни. Его тормозят и объясняют, что ребе совсем уже умирают, а проститься хотят все, за этим и стоят уже долго, третий день стоят. Но он так пылко просит, что предлагают компромисс – передать его вопрос ребе, пока он ещё в силах ответить. И вот по очереди, от человека к человеку передаётся вопрос «Молодой человек интересуется спросить, что такое жизнь?». Вопрос доходит по цепочке до зятя ребе, и тот его вопрошает с трепетом в голосе: «Ребе, если можете – ответьте молодому человеку – ЧТО ТАКОЕ ЖИЗНЬ? Ребе, прощающийся уже только кивками головы, говорить ему трудно, бормочет «Жизнь – это река». И в обратную сторону по цепочке бежит этот ответ «жизнь – это река, это река….» Добегает до молодого человека, ему говорят торжественно «Ребе успел вам передать, что жизнь – это река». Юноша задумывается на минуту, потом встряхивается «Эй, хорошо, но – ПОЧЕМУ ЖИЗНЬ – ЭТО РЕКА?, Быстро-быстро спросите, пока ребе ещё живой!!!» И побежал по печальной очереди новый вопрос, и добежал до изголовья ребе, и зять ещё трепетнее попросил «Ребе, молодой человек просит разъяснить ему, а почему жизнь – это река?» И ребе совсем уж непослушными, холодеющими губами выдохнул напоследок : «НУ, ТАК НЕ РЕКА…».

Наша жизнь – это и река, и не река, и всё, что мы о ней думаем. А ещё и кое-что из того, что не думаем, тоже. И в наших силах выбрать, что мы об этом думаем, а также переменить своё мнение, когда придёт время и для этого.

Иногда я думаю, что жизнь – это игра, точнее – череда игр, и об этом тоже многое могла бы сказать, вот в следующий раз и расскажу, наверное.

Мне так и не удалось изжить или перерасти комплекс отличницы, а, может, я так и не повзрослела и ещё не доросла до полного выпуска из жизни .
Я выбираю жизнь, как учёбу.

А вы можете составить мне компанию!

Набор страхов — как отпечатки пальцев — у каждого свой. Но есть все же фундаментальные и распространенные, о которых мы и поговорили с психологом и эрудитом Ириной Морозовской, которая боится за своих близких, боится поражений, но не боится зубной боли и общественного мнения.

Психически здоровые, но беспокойные

— Ирина Борисовна, какими страхами сегодня переполнены души одесситов?
— На фоне политических событий — очередного роспуска парламента и очередных выборов — люди становятся более беспокойными. Все эти катаклизмы местного масштаба означают для нас исключительно повышение цен, скачки доллара и прочее. А для некоторых — еще и неуверенность в завтрашнем дне.На самом деле для большинства людей это один из самых существенных страхов. Даже если человек понимает, что стабильность — это более-менее устойчивая иллюзия, что в жизни может случиться всякое — от внезапной тяжелой болезни до кирпича на голову, — все же ему нужна какая-то предсказуемость, чтобы чувствовать себя спокойно. Я бы сказала так: каждый из нас временами ощущает себя плывущим по какому-то водоему на каком-то плавсредстве. Я люблю песни про лодочку и нередко сама себе их пою – разные, видимо это про меня. Кто-то чувствует, что его плавсредство — большой надежный корабль, трансатлантический лайнер…
— …«Королева Виктория»…
— Хорошо, что вы вспомнили не «Титаник». Есть такой популярный тост: желаю не здоровья, и даже не денег, а удачи, потому что большинство пассажиров «Титаника» были здоровы и богаты. Вряд ли они боялись того, чего действительно им надо было бояться.
Каждый из нас то ли плывет, то ли едет, то ли бредет, и наши страхи определяются тем, что мы чувствуем в настоящий момент. Даже если у человека много денег, но он ощущает себя словно в утлой лодчонке в безбрежном океане, он не испытывает уверенности и спокойствия. Если человек индивидуал, который занимается собой, то в плюс ему будет осторожность во всем, что он делает. В минус будет то, что опасения отравляют жизнь. Страх — это вообще самая отравляющая жизнь эмоция. Но, как и у боли, у страха есть и защитная функция. Если избавить человека от всех его страхов, то он, забыв обычные опасения, начинает допускать в жизни ошибки, приводящие к гораздо большим разрушениям.
— Получается, что человеку полезно испытывать страх?
— Иногда. Как интуитивное предчувствие, предупреждение о неблагополучии. Например, в отношениях с близкими людьми: если у мамы есть опасения, что сын-подросток может увлечься какими-то нездоровыми вещами, то, скорее всего, мама не пропустит момент, когда у него появится подозрительный блеск глаз. Страх (он вызывает мощный выброс адреналина) может быть и прямым предписанием — надо действовать быстро. Идешь по лесу, встретил тигра — беги и как можно быстрее. Такой всплеск страха сопровождается физической активностью. Это правильный естественный страх, мобилизующий организм. Внезапный всплеск страха (например, на вас машина неслась, но вы успели отскочить) хорошо разбавить активной ходьбой после или бегом, чтобы выброшенный адреналин в организме сгорел.
— А если не походить, не побегать, что произойдет?
— Будет «отходняк» — руки-ноги будут дрожать. Послестрашие после пережитого испуга. Классический вариант: человеку сообщили, что с его близкими что-то случилось, а потом оказывается, что это неправда. Но у него наступает внезапная слабость.
— Страхи, вызванные социальными событиями, пустые?
— Социальные потрясения вызывают мощный всплеск тревожности. Они сулят изменения, которых люди не хотели. И даже не обязательно, что к худшему. Просто к этим изменениям не готовились, а они пришли, что называется, нас не спросясь… Тревожно-мнительные люди и социально незащищенные могут по этому поводу ощущать сильный страх. Переживание страха зависит и от природной конституции. Меланхолики боятся больше и чаще. Чистые холерики боятся реже — из-за этого они иногда пропускают момент опасности вплоть до удара по голове. Высокая тревожность, из которой материализуются страхи, это базовое свойство нервной системы. Если человек с ней рождается, то справиться сам с ней не может. Но можно что-то скорректировать в способах реагирования, когда он пугается. То есть слишком тревожного человека можно научить что-то с этим делать. Сама я человек трусливый, но отважный, так что поневоле обучилась чему-то такому, полезному – бояться быстрее, что ли. А делаю всё равно то, что считаю нужным, что б при этом ни чувствовалось.
— Вы считаете одесситов психически здоровыми. На чем основываете такое заключение?
— Меня очень позабавило интервью с российским богословом Андреем Кураевым. Он выступал с лекциями по югу Украины и пожаловался журналисту на то, что в Одессе не было вопросов о конце света, о пришествии антихриста. Для меня это свидетельство душевного здоровья одесситов. Они не заморачиваются такими вещами. Эсхатологическая тема поднимается, когда людям становится слишком тревожно, — внутреннее напряжение ищет выхода в предоставленных стандартных формах. Актуализация идей конца света и пришествия антихриста на Западе говорит о том, что и там не все благополучно. В Одессе этого нет, и это означает, что уровень психического здоровья у нас выше, чем в других городах Украины, Молдовы и России, где священнослужитель Кураев проводил лекции и отвечал на вопросы о конце света.

Простые страхи женщин и сложные мужчин

— Ирина Борисовна, к вам обращались когда-то со страхами, о которых вы раньше не слышали?
— При ближайшем рассмотрении «новый» страх всегда оказывается старым переодетым страхом. Для меня все страхи сводятся к страху за себя, за своих близких, за дело своей жизни. Это страх, что случится какое-то несчастье, что человек будет переживать боль, одиночество, утерю смысла жизни.
— Перед беседой с вами я смотрела какую-то энциклопедию, в которой был перечень женских и мужских страхов. Вы сейчас повторили то, что боятся женщины. А вот на первом месте у мужчин был страх несостоятельности…
— Совершенно верно. Во-первых, мужчины боятся идти к психотерапевту. Поэтому, честно говоря, я очень редко работаю с мужскими страхами. Понимаю, что страхов у них не намного меньше, но мужчине, чтобы начать с этим работать, нужен серьезный толчок, скорее пинок даже или удар. Мужчин-клиентов у меня куда меньше, чем женщин, и при этом их заказы со страхами не связаны. Они связаны с достижениями. Они идут к психологу, чтобы стать более успешными. Основной страх мужчин: я не справлюсь с чем-то, с чем положено справляться. И я вижу, что мужчины стараются свой страх чем-то замазать. Иногда спиртным. Или как-то по-другому стараются убежать от своего страха. Можно честно бояться или хитро бояться. Бояться одного, а думать и говорить, что боишься другого.
— Например?
— Человек говорит, что боится, что его подведут близкие или «кинут» коллеги, а по большому счету, он боится своей несостоятельности, но переносит это на других. Женщина чаще честно боится за своих близких. Или лучше осознаёт свои страхи, поскольку женщине размышлять об этом и говорить открыто не зазорно, вот они – привилегии звания «слабоый пол». Мужчина хитрее боится — не того, чего он боится на самом деле. Нередко он тревожится о том, что близкие наделают глупостей, а на самом деле боится, что женщина ему изменяет, что она его не любит и уйдет от него. Мачо таких вещей бояться не пристало. Поэтому он якобы держит дом под контролем, чтобы все прахом не пошло, а на самом деле стережет женщину.
— В принципе психолог может помочь человеку справиться со всеми страхами?
— Нет, не со всеми. Если умирает ваш близкий человек, и вы понимаете это и страшитесь этого — тут помочь очень сложно. Когда умирал мой отец, я несколько месяцев просыпалась утром или ночью в панической атаке — так называется приступ страха. Хорошо понимала, что мой организм в ужасе от происходящего и переживает полную беспомощность. Все коллеги, которым я могла на это пожаловаться, советовали мне пить спиртное, потому что это лучше, чем принимать успокаивающее.
— Серьезно? Спиртное лучше?
— Для кого как. Лучше то, к чему не привязываешься. То есть если вы склонны к алкогольным развлечениям, то не надо его использовать как успокаивающее. А вот на трезвенников алкоголь будет действовать как транквилизатор. Честно говоря, я считаю, что нормальный природный алкоголь в качестве транквилизатора лучше многих таблеток. И если у человека нет зависимости, то в каких-то количествах он может быть полезен для снятия приступов страха. Никто из моих коллег не брался поработать со мной, чтобы убрать страх за отца. Да я и сама понимала: эта ситуация за пределами человеческих возможностей.
— Бывает так, что человек не хочет расставаться со своими страхами, считая, что это его часть, его индивидуальность?
— Сплошь и рядом. Я признаю право человека чувствовать все, что он чувствует, если это не является вредным для его близкого окружения. Собственно, если напрягает окружающих, то право никуда не девается, просто я перестаю уважать пользование этим правом, да и человека впридачу. Пусть чувствует все, что ему чувствуется, вплоть до кошмаров, если он не хочет с этим ничего делать. Это его кошмар и его полное право переживать.
— А с какими страхами чаще всего обращаются?
— Страхом потери чего-либо или кого-либо: любви, детей, мужа, молодости, работы…

Надо попуститься

— Может ли человек подготовиться ко всем социальным неурядицам, которые так нас грузят?
— Каждый раз когда это случается (в английском есть фраза «дерьмо случается»), надо говорить себе что-то вроде: пережили голод, переживем и изобилие, и это переживем. В случаях общей тревожности лучше всего человека рассмешить.
У всех у нас могут быть страхи, и всем нам важно получить поддержку извне. Очень важно сказать тому, кто жалуется: надо попуститься, все переживем, все устроится.
— Вы говорили, что иногда страхи замазывают алкоголем. А бывают примеры позитивного замазывания страхов?
— С моей точки зрения, здоровая реакция на страхи в повседневной жизни — это спорт. Более того, длительная физическая нагрузка — пробежка трусцой, плавание — вызывает выброс эндорфинов, а это как раз то, что помогает справиться со страхами.
— Кроме физической активности, что еще способствует выбросу эндорфинов?
— Переживание счастья, удовольствия, радости.
— А шоколад?
— Да я не про еду, я про жизнь…
— А я о простых способах, когда человеку нужна скорая психологическая помощь. Он сидит и плачет, в мире финансовый кризис — как помочь?
— Методам скорой помощи обучает психотерапевт, обучают и на курсах разных. Но, думаю, у каждого человека есть способ улучшить себе настроение (правда, улучшать настроение и избавляться от страхов — это не одно и то же, конечно). Но когда что-то «грузит», лучше всего посмеяться. А если совсем мрачно, тогда лучше поплакать — посмотреть мелодраму, послушать печальную музыку. То есть сдвинуть эмоциональный фон в любую сторону. Качнуть этот маятник настроений. Я бы всем людям посоветовала побольше легкомыслия и беспечности. Не пытаться все продумать. Все равно все непредсказуемо. Оставьте какой-то кусок жизни на то, что все само образуется. Как говорили в одном фильме: «все устроится каким-то волшебным образом».

Интерес к использованию метафор возник у меня при освоении психотехнологии нейролингвистического программирования и Эриксонианского гипноза. При этой работе, важной составной частью которой явилось изучение правил и способов рассказа и самостоятельного сочинения терапевтических историй, моя увлечённость повлекла меня по этому пути. Вскоре я обнаружила, что активно и сознательно использую метафоры и истории и в профессиональной практике, и в частной жизни. Потребовалось и углублённое изучение истории и методологии использования метафор.
Выяснилось, что эти вопросы до обидного мало освещены в отечественной литературе по психологии и психотерапии. И хотя метафоры наверняка использовались и используются нашими практиками, делается это по-видимому интуитивно и бессознательно. А по моему глубокому убеждению, осознанность в такой работе много увеличивает её эффективность. И эта статья рассказывает о моём личном опыте сознательной работы с терапевтическими метафорами и о позитивных результатах этого. В пояснениях к историям используется терминология нейролингвистического программирования, поскольку именно в этом направлении психологии концепция построения и применения метафор разработана и теоретически и методологически.

Метафора, по-видимому, является древнейшим инструментом психотерапии. Шаманы, знахари, целители, проповедники использовали истории в той или иной форме, как средство передачи важной информации от предыдущих поколений к последующим. Хотя содержание историй разных времён и народов очень различно, существенной структурной разницы между ними нет.
Все подобные истории обладают одним фундаментальным качеством: в них содержатся важные советы или поучительные сообщения относительно какой-либо специфической проблемы. НЕКТО сталкивается с КАКОЙ-ТО проблемой, где он каким-то образом преодолевает её либо терпит поражение. Способ, при помощи которого герой истории решает свою проблему, может в аналогичной ситуации давать возможное решение и для других людей. Источниками подобного рода историй являются эпические поэмы, волшебные сказки, притчи, басни, стихи, песни, анекдоты и шутки.
Когда какая-либо из историй предъявляется слушателю с намерением дать совет или проинструктировать о чём бы то ни было, то она становится для него МЕТАФОРОЙ. В своей книге «Гуру: метафоры психотерапевта» Шелдон Копп определяет «метафору» следующим образом: «В общем смысле метафору можно определить как способ сообщения, в котором одни вещи выражаются через термины, принадлежащие к другой области вещей, что вместе проливает новый свет на характер того, что описывалось ранее».
Таким образом метафора представляет собой новеллистический способ репрезентации чего-либо. Копп исследовал метафорические смыслы таких сборников историй, как мифология, религия, литература, научная фантастика, газеты, поп-культура. Его концепция метафоры как многоуровневого источника «Нового света, бросаемого на старые темы», является тем инструментом, который мы с большой пользой можем использовать в нашей работе в отношении метафор специфического рода – терапевтических.
Метафоры используются во всех терапевтических подходах и системах. Примером может служить использование Фрейдом сексуальной символики в качестве инструмента понимания сновидений, фантазий, и бессознательных ассоциаций. Юнг изобрёл метафоры «анимуса» и «анимы». Райх изобрёл «оргон». У Бёрна были «игры», у Пёрлса «верхняя» и «нижняя» собаки, а Янов говорил о «первичном» опыте. Каждая терапия или система психологии имеет в качестве своих базовых основ некоторый набор метафор (в виде словаря), который предоставляет возможность выражать какой-то части людей некоторую часть своего опыта о мире.
Значение данного подхода для человека, который проводит терапию, заключается в том, что он позволяет рассматривать рассказ нашего клиента о его ситуации как набор метафор.
Когда к вам приходит клиент и просит помочь ему решить какие-либо его проблемы, наряду с ними, у него имеется и уникальное, одному ему присущее представление о мире, то есть им самим разработанные специфические идеи относительно того, что составляет опыт любви, ненависти, великодушия, счастья, интереса, и так далее. Это вызвано тем, что каждый человек разрабатывает собственную уникальную МОДЕЛЬ МИРА, исходящую из комбинации генетически обусловленных факторов и его личного опыта. Модель включает в себя все переживания и все обобщения этих переживаний, а также все правила, по которым применяются эти обобщения. Некоторые части этой модели претерпевают определённые изменения по мере физического развития и в соответствии с новым опытом, в то время как другие части этой модели представляются ригидными и неизменными. Не существует двух одинаковых моделей мира, как не существует двух одинаковых людей. Но имеются и значительные признаки сходства, частично обусловленные условиями воспитания. Сходства, которыми мы при разработке и использовании терапевтических метафор будем пользоваться в максимальной степени, описывают паттерны того, как люди выражают свой опыт о мире. Именно этими паттернами мы и будем руководствоваться в данной работе.
Волшебные сказки являются терапевтическими. В них клиент находит своё собственное решение, усматривая определённое сходство со своими внутренними конфликтами, переживаемыми им на данный момент. Содержание этих сказок обычно не имеет отношения к внешней жизни клиента, но оно вполне может отражать то, что составляет его внутренние проблемы, кажущиеся ему непонятными, а потому – неразрешимыми. Совершенно очевидно, что сказки не имеют отношения к внешнему миру, хотя они могут быть достаточно реалистичны и обладать атрибутами, присущими обычной жизни человека. Ирреальная природа этих сказок свидетельствует, что предметом волшебной сказки является не изложение полезной информации о внешнем мире, а те процессы внутренней жизни, которые протекают в человеческом уме и сердце.
Целью терапевтических метафор является инициация сознательного либо подсознательного поиска, который сможет помочь человеку в использовании своих личных ресурсов для такого обогащения модели мира, в котором он нуждается, чтобы справиться с занимающей его проблемой.
Метафоры (в форме волшебных сказок, стихов, анекдотов) сознательно и подсознательно используются терапевтами, чтобы помочь клиентам осуществить желаемые ими изменения. Клиент может выражать какие-либо области своего опыта, где он чувствует ограниченность удовлетворяющих его выборов, или же, возможно, не видит никаких других альтернатив, кроме той, которой он располагает в данное время и которой недоволен. В этом случае терапевт может рассказать ему историю из своей собственной жизни или из жизни другого клиента, или придумать новую. Терапевт исходит из того, что опыт другого человека в преодолении проблем, сходных с проблемой данного клиента, даст ему, прямо или косвенно, способ, при помощи которого он сможет справиться с ситуацией.
Главнейшим требованием, предъявляемым к метафоре в отношении её эффективности, является то, что она должна взаимодействовать с клиентом в его модели мира. Это не означает, что метафора должна полностью совпадать с конкретной ситуацией клиента. «Встретить клиента в его собственной модели мира» означает лишь то, что метафора должна сохранить структуру данной проблемной ситуации. Другими словами, значимыми факторами метафоры являются межличностные взаимоотношения и паттерны, при помощи которых клиент оперирует внутри контекста проблемы. Если проблема клиента и приведенная метафора структурно сходны, бессознательно или даже сознательно он будет связывать их друг с другом.

В современной психотерапевтической практике с необыкновенным успехом использовал терапевтические истории Милтон Эриксон. Многие из этих историй опубликованы в книгах «Мой голос будет с вами», «Семинар с доктором М. Эриксоном», «Необычная терапия», «Февральский человек». В своей книге «Торговец и попугай. Восточные истории и психотерапия» Носсрат Пезешкян не только приводит истории, используемые им при психотерапии, но и объясняет правила пользования ими для всех, желающих применить их в своей практике. Наиболее подробно правила сочинения метафор изложены в книге Дэвида Гордона «Терапевтические метафоры. Оказание помощи другим при помощи зеркала», обильно цитируемой в этой работе.
Все эти истории, при всей их занимательности, поучительности и эффективности в тех конкретных случаях, для которых они были созданы, тем не менее не могут обеспечить терапевта, использующего метафоры, материалом на все случаи жизни. Имеет значение и то, что истории эти несут в себе реалии и контекст жизни Востока и Америки, обычно весьма далёкие от нашего «постсоветского» клиента. Хотя Д.Гордон считает, что сам по себе контекст значения не имеет, моя практическая работа даёт основания утверждать, что правильно подобранный контекст, учитывающий менталитет, ведущую репрезентативную систему и другие личностные особенности клиента, увеличивает многоуровневость метафоры и делает её в итоге значительно эффективнее.
Собственные истории я начала сочинять, когда не смогла вспомнить подходящей к данному случаю истории; они возникали, как ответ на запрос конкретного клиента. Позднее оказывалось, что некоторые из них при незначительной замене реалий и деталей могут стать оболочкой для конструирования метафор, подходящих для целого класса сходных случаев или клиентов. Причём обнаружилось, что дети предпочитают «переделки» волшебных сказок, и лучшим материалом оказывается любимая сказка маленького клиента. Сам выбор – предпочтение той или иной сказки – даёт обычно дополнительную информацию как о клиенте, так и о проблемной ситуации и о путях работы с ней.
«Обогащённым сырьём» для терапевтической работы с детьми являются мультсериалы, которые легко превращаются в терапевтические, многосерийные, с любым необходимым продолжением в контексте непрерывных приключений любимых героев сериала.
В этой работе я приведу для рассмотрения оригинальные истории, примерно двухлетней давности, доказавшие свою эффективность при первоначальном применении и в последующей работе с другими клиентами. Во всех случаях достигнутые в результате изменения оказались стойкими и наличествуют в поведении по сей день.
Первая из историй написана для профессионального психолога В.В., у которого отмечались затруднения при выступлении перед аудиторией. В качестве слушателя я отмечала жесты и мимику, говорящие о страхе, неуверенности в себе, зажатость. Хотя было очевидно, что ведущая репрезентативная система В.В. – аудиальная, голос его был беден тембрально и интонационно, монотонен и невыразителен. Аудитория, естественно, при такой подаче материала всё сильнее шумела и отвлекалась, а дискомфорт докладчика явно усугублялся. В предварительной беседе выяснилось, что якорное, ключевое слово нежелательного состояния – ТРЕВОГА, а желаемого – БЕЗЗАБОТНОСТЬ. Эти слова при рассказывании истории выделялись интонационно, притом произносились синхронно с выдохом В.В., что углубляло его изрядно к тому времени изменённое состояние сознания. В процессе терапии сознание клиента было к началу рассказа изменено до лёгкого транса при помощи связного дыхания с удлиняющимся выдохом, что было экологично для данного клиента, профессионала в области дыхательных процессов, и обеспечило ему лёгкое и комфортное погружение.

Давным-давно, а может, не так уж давно, жил небольшой Городок, в котором после войн и набегов остался один большой колокол, слишком тяжёлый, чтобы куда-нибудь деться. И голос у него был подстать виду – внушительный, тяжёлый и громкий. Давно уже пользовались им жители для всех случаев жизни – и в праздники, когда и положено звонить в колокола, и в будни, когда надо было бить тревогу, созывая народ на пожар или что-нибудь неотложное. И малые дети, слыша в ночи набат и видя, как на него реагируют взрослые – поспешными сборами куда-то, страхом и напряжённостью, и сами начинали тревожиться. И эта ТРЕВОГА так и не исчезала полностью, пробуждаясь вновь при звуках колокола уже в праздник, когда можно было веселиться.
Люди, с младенчества привыкшие, что колокол бьёт ТРЕВОГУ, беспокоились при любых его звуках, и частенько даже по праздникам казались напряжёнными и озабоченными. И это длилось уже много поколений.
В этом Городе, как, впрочем, в любом другом, иногда появлялись ни на кого не похожие, необычные дети, одарённые каким-нибудь талантом. Они, как правило, уезжали учиться в большие Города, да так там и оставались работать. Но как-то раз один из таких уроженцев Города приехал проведать родных на праздник. Праздник вышел, как всегда – многолюдно, да малорадостно.
Но вот произошло необычное и необычайное: на площади под колокольней заезжий гость стал говорить речь. И речь эта была о том, как неправильно живут жители – умеют много и тяжко трудиться, а отдыха и веселья не имеют. А предлагал он для радости душевной построить всем миром звонницу, чтоб музыка колокольная радовала и утешала и веселила души. Потому что сам он – колокольных дел мастер, хоть молодой, но уже известный, сейчас на отдыхе после крупного заказа – звонницы на две дюжины колоколов, и хотел бы сделать в подарок родному Городу, родным и близким такую же.
Его выслушали не перебивая – от удивления, наверное – и стали задавать вопросы – несерьёзно, для развлечения, что ли, поскольку развлечений было не густо. А он всё отвечал, как и что он надумал.
Получалось, что если все соберут по домам ненужный медный лом и хлам, пылящийся в чуланах и закутках, который жаль было выбрасывать – медный же, и совсем немного серебряного, если станут помогать после работы, если дадут власти Города совсем немного денег и позволят разобрать на дрова и доски старые и уродующие Город пустующие бараки, и позволят ему возглавить работы, то получат колокола не хуже чем в столице. За словом он в карман не лез и мало напоминал того тихого, всегда что-то рисовавшего или читавшего мальчишку, которого помнили горожане – сказывались столичный лоск и уверенность Мастера. На все вопросы у него нашлись ответы, и люди сами не заметили, что вполне серьёзно уже обсуждают детали и подробности работы, а вокруг Мастера (так и мы его будем называть) столпились его ровесники и друзья детства и распределяют, кто из них чем займётся для начала.
И уже на следующий день началась работа. Первыми добровольцами были друзья и товарищи Мастера, верившие в него, да ещё подростки, которым ничего интереснее не встречалось. Детишки рыскали по дворам, упрашивая людей пожертвовать на благое дело любую медяшку или что угодно полезное.
Старшие расчистили место на берегу реки для литейной мастерской и разыскали подходящую для форм глину. Мало-помалу место мастерской стало становиться своего рода клубом, где не только работали, а много шутили, смеялись, пели песни, почти вся молодёжь Города уже, и парни и девушки проводили там вечера, и каждому находилось занятие по силам и по интересам. А ещё стали приходить родители, а потом и деды – сначала просто посмотреть, что это так увлекло их детей и внуков, и неожиданно обнаруживали кипевшую весельем атмосферу работы и творчества. И как-то незаметно у них в руках оказывался какой-нибудь инструмент, а уж работы хватало на всех. И возвращались они, принося из дому что-нибудь полезное, что поначалу вовсе и не собирались отдавать. И женщины приходили, приносили еду для своих работников, да тоже затеяли соревноваться – у кого вкуснее да сытнее, кто больше похвал снискает, а для этого начали кормить не только своих, а всех, кто рядом был. Разорительным это не было – ведь Город был тихим, но не бедным, потому как работящим. И это трудолюбие себя выказывало и в литейной мастерской.
Вот и до восковых моделей дело дошло, и каждый трудившийся получил право написать на воске своё имя, чтоб звенело оно вечно, сияя на колоколе. Тогда уж засобирались помогать даже самые отъявленные скептики и консерваторы – и им захотелось увидеть своё имя в металле. И без особых трудов собрали даже серебро, нужное для добавки в медь, чтоб звон серебряным был. Горожане, приложившие руку и сердце к будущему звону, сами принесли серебряных ложек, ножей и даже серебряных монет, сколько потребовалось.
Была уже середина зимы, но возле костров, на которых выплавлялся воск, всегда оживлённо толпились люди. Они внимательно наблюдали за тем, как выплавлялся воск из глиняных форм будущих колоколов, и затевали между собой разговоры. И удивлялись тому, как же мало знали друг друга люди, прожившие всю жизнь по соседству, совсем поблизости, если у них были разные специальности и занятия. И поражались тому, как много хорошего они не замечали в шуме обыденности. Увидев друг друга в работе, многие договаривались о дальнейших совместных проектах, где умножились бы их умения и способности.
Вот уже были расплавлены медь и серебро и залиты в формы. В этом принимали участие все металлурги Города и их подмастерья, поэтому заливка прошла быстро. Разобрав старые дома и бараки, давно уродовавшие Город, из брёвен и досок пристроили к старой колокольне, где висел большой колокол, просторную звонницу, чтоб новым колоколам тесно не было. Звонница, которую возвели лучшие Мастера города, втянувшиеся к этому времени в совместную работу и по этому случаю сменившие давнюю конкуренцию на приятельство, на диво удачно вписалась в ансамбль площади Города, как будто всегда там стояла. Потом были дни освобождения ещё тёплых колоколов от оболочки, и к этому тоже приложили руки большинство Горожан, захотевших увидеть свое имя в металле. Потом – полировка до полного блеска.
И вот, в один прекрасный весенний день, на площади собралось почти всё население Города. Солнце ярко светило с чистого синего неба. Солнечные зайчики отражались от слегка покачивавшихся колоколов и БЕСПЕЧНО разбегались по площади, заглядывая в лица и веселя нарядно и ярко одетых людей. Всё замерло в ожидании. И тут тишину прорезал незнакомый, высокий и чистый звук, а за ним ещё один и ещё и ещё… Звуки сплетались друг с другом, о чём-то рассказывали, пели разными голосами. Это было сказочно, и даже вступивший в этот ансамбль голос старого колокола прозвучал совершенно иначе, и никто при этом не напрягся. Божественные звуки были Чудом, трудно было даже поверить, что сделали это те же самые люди, что сейчас заворожённо внимали в восторге.
С тех пор жизнь Города неуловимо переменилась. На улицах и в домах всё чаще слышались смех и песни. Горожане чаще собирались вместе по разным поводам, больше шутили, меньше тревожились. Теперь они казались БЕСПЕЧНЫМИ и раскованными. Была ещё разработана целая система подачи сигналов по разным поводам, и теперь те, кого созывал этот или тот сигнал специальным перезвоном, быстро собирались, а остальные не тревожились зря. И голос старого колокола вплёлся в перезвон новых, как будто так всегда и было. Так они с тех пор и живут.

История была рассказана клиенту в трансовом состоянии. Восприимчивость при этом значительно увеличивается. Желательно, чтобы продолжительность рассказа составляла не менее 15-20 минут. За это время с клиентом успевают произойти глубокие изменения. Ключевые слова ТРЕВОГА и БЕСПЕЧНОСТЬ мной выделялись интонационно, изменением тона и регистра голоса. В историю были упакованы установки на расширение ролевого диапазона, возможности пользования скрытыми и невостребованными ресурсами, улучшение внутренней коммуникации и адаптации к любым изменениям. Поскольку ведущая репрезентативная система клиента была аудиальной, особое внимание было уделено аудиальным предикатам, но последовательно и очень аккуратно вводились кинестетические и визуальные, что способствовало синестезии. В таких случаях клиент получает глубокое и полное переживание рассказываемой ему истории, притом информация беспрепятственно проходит в подсознание.
К концу моего рассказа находившийся глубоко в трансе клиент был совершенно расслаблен и улыбался. После рассказа сказал, что всё видел и в картинах, что для него редкость, а особенно хорошо – финальную сцену (финальная сцена сознательно была расцвечена предикатами яркости и цвета, что усиливало положительное воздействие). И сказал, что очень любит колокольный звон, и как это я угадала. Угадала? Ещё до сочинения истории я задумалась над тем, что может любить русский аудиал. Конечно, колокольный звон! Тут у меня было мало шансов «промахнуться», потому что сакральное восприятие колоколов и отношение к колокольному звону является такой же неотъемлемой чертой славянского менталитета, как индейка в День Благодарения – американского.
Изменения в поведении произошли уже на следующий день – В.В. стал оживлённей вести себя, изменились и голос и пластика, появилась уверенность в голосе. С тех пор при периодических контактах я с удовольствием отмечаю и значительный личностный рост В.В.
Стало очевидно, что история о сооружении звонницы может быть прекрасной оболочкой – упаковкой метафоры для аудиалов нашей страны. Не беда, что мои личные познания о технологии отливки колоколов были почерпнуты в основном из последней части фильма «Страсти по Андрею» – у моих клиентов эти представления были родом оттуда же. С тех пор эта история, с разными вариациями, в зависимости от ситуации клиента, успешно поработала ещё несколько раз.

Следующая история была придумана для моей подруги Л. А. – молодого, талантливого врача-невропатолога, совмещающещего лечебную, научную и тренинговую работу. Л.А. пожаловалась мне на трудности совмещения разных видов своей деятельности, на нехватку времени, и попросила рассказать что-нибудь, что поможет ей всюду успевать. Мне показалось, что, хотя её притязания действительно велики, но талант и энергия, ей присущие, позволят их удовлетворить, если улучшить коммуникации между частями личности и расширить доступ к ресурсам.
История была заказана и рассказана по междугороднему телефону (в город Уфа), поэтому была построена очень насыщенно и с задействованием не только аудиальных предикатов, а в равной степени и кинестетических, и визуальных. Поскольку у Л.А. хорошо развиты все репрезентативные системы, это не только облегчило мою задачу, но вообще сделало её выполнимой.

Жил-был огромный Город, промышленный и культурный центр огромного региона. Люди в нём жили суматошной, хлопотной жизнью в погоне за этой самой жизнью. Ведь в большом городе всегда столько развлечений и соблазнов, интересных и важных культурных событий, в которых хочется поучаствовать, работа, а то и не одна, чтобы прожить, и друзья, с которыми хочется встречаться, и многое-многое другое. И большинство горожан массу сил и времени тратили на то, чтобы успеть совместить свои дела, и крутились, как белки в колесе.
Осложняло ситуацию то, что Город образовался из нескольких посёлков, слившихся в своё время между собой, и, постепенно разрастаясь, поглощал окрестные деревеньки. Но из-за особенностей местности, где эти посёлки и деревни выросли около водоёмов и в густых лесах, дороги между ними так и остались извилистыми. И хотя их расширяли и асфальтировали, транспортные артерии явно не справлялись со своим делом, на них частенько возникали пробки, притом как раз в такое время, когда все торопились, и многие люди теряли много больше времени, чем это можно было, на и без того длинные переезды от жилья к работе и по другим делам, нервничали в пробках, теряли энергию, терпение, портили себе и другим настроение, опаздывали, подводили людей и дела, и успевали сделать много меньше, чем были способны и хотели.
О транспортной напряжёнке много писали в местной прессе, люди ругали власти, власти, как всегда, жаловались на отсутствие средств и ресурсов для нормального решения такой крупной проблемы. Наконец под давлением тучи писем и града жалоб был объявлен конкурс на лучший проект по разрешению транспортной проблемы. Среди нескольких проектов победу одержала работа группы молодых авторов, которые сами съезжались на работу с разных концов Города и очень хотели и место работы сохранить, и успевать на неё, и иметь время и силы для творчества.
Предложенная ими идея была проста, как все гениальное. Это был проект линии метрополитена, пересекающей весь город, соединяющей самые отдалённые его концы, а своеобразие проекта было в том, что из вынутого из-под земли грунта спроектирована была насыпь, а на ней – скоростная дорога. Проект оказался более дорогим, чем мог позволить себе Город, но радикально и надолго решал транспортную проблему. И тогда авторы проекта в газетах и по телевидению обратились к горожанам: «Все, все, все, кто устал и измучен ежедневными непомерными переездами, все, кто хочет жить иначе, все, кто согласен приложить немного усилий к работе, которая позволит ему или ей всю жизнь жить лучше и успевать больше – помогите на строительстве скоростной дороги и пешеходных дорожек при ней. Город в состоянии предоставить технику и материалы, но все остальные ресурсы его пойдут на строительство метрополитена».
Оказалось, что рассчитанная по уму линия метро не перекрывает и не задевает старых дорог: они были извилистыми и проходили по низинам, а новая дорога была задумана напрямик. Но по старым дорогам очень легко было добраться до неё из любого места в Городе. Вскоре зашумели машины, вгрызавшиеся в почву. И возникли холмы вырытой ими сырой земли, с которой можно было работать. Для строительства надземной дороги нужно было где-то возвести насыпь, где-то вырубить лес или засыпать болотце, и всё это могли сделать добровольцы под руководством немногих профессионалов. И этими руководителями стали авторы всего проекта. И люди потянулись им на помощь, многие со своим инструментом – тем, чем работали в домах и на участках при доме, а то и на работе.
Первый из участков дороги строился дольше, чем последующие, но оказался на диво красиво и тщательно отделан. Пешеходные дорожки вокруг скоростной дороги были обустроены скамеечками с резьбой по дереву и деревянными скульптурами – на них пошли деревья из просек, сделанных при прокладке дороги. Жителям тех районов, куда переходило постепенно и последовательно строительство дороги, было уже просто невозможно сделать свой участок хуже.
Началось даже соревнование за красоту и оригинальность дизайна своих участков, за оформление этих решений – простое, удобное и радующее глаз. И каждый район находил своё – в зависимости и от рельефа и от традиций, но генеральная линия – скорость, простота и удобство, подобная по прямоте дороге, которую они строили, оставалась неизменной. Притом каждый последующий участок строился быстрее предыдущего – сказывался накопленный и переданный опыт.
Так что строительство дороги пошло споро, приезжали помогать и жители районов, уже закончившие и сдавшие свой участок, но втянувшиеся в работу всерьёз, тем более, что добраться они могли гораздо быстрее по уже построенной части дороги.
И завершено строительство было одновременно с линией метрополитена, а пущены они были в один день, и день этот стал большим праздником для всего Города.
Вскоре бесследно рассосались транспортные пробки, и многие жители обнаружили кусочек свободного времени. Они шли гулять туда, где столько поработали, и теперь с удовольствием прогуливались по красивым дорожкам, заботливо устроенным так, чтобы гуляющих не обдавало выхлопными газами проезжающих рядом синих троллейбусов, жёлтых и красных автобусов и ярких разноцветных машин, любовались с возвышенности непривычным видом на Город.
И оказалось, что открывающийся с дороги вид прекрасен и позволяет увидеть то, что не было видно раньше – панораму Города, как расположившихся среди лесков и озер зданий и районов – синие озёрца и речки, все оттенки зелёного весной и летом и жёлтого и красного зимой в лесопарках, меняющиеся много раз во время заката и восхода. Но увидеть и оценить это раньше они не могли и из-за отсутствия мест для такого обзора и из-за нехватки времени для пеших прогулок. А начав гулять, люди получают от этого удовольствие, становятся менее нервными и напряжёнными, более спокойными и приветливыми.
И очень быстро у Горожан возникли новые привычки – тот, кто очень торопится, едет на метро, тот, у кого времени больше, едет поверху, на автобусе или машине, а тот, кто не торопится и кому недалеко – идёт пешком. И теперь у Горожан гораздо больше времени для разных дел и отдыха, они меньше устают, а успевают при этом гораздо больше прежнего. Многие смогли заняться чем-то таким, о чём давно мечтали, но не могли себе позволить из-за нехватки времени и сил. Город работает и отдыхает, живёт полной и радостной жизнью. А авторы проекта, воплощение которого так изменило жизнь Города, сейчас работают над чем-то другим, столь же талантливым. Кажется, придумывают воздушную дорогу.

В этой истории клиентка имела возможность отождествления с мегаполисом, в котором есть и ресурсы и возможности, которые остаются неиспользованными и зачастую невостребованными из-за проблем с внутренней коммуникацией. Проблемы такого рода, по моим наблюдениям, гораздо чаще встречаются у экстравертов, нежели у интровертов, а Л.А. – яркий экстраверт огромной энергичности и немалых разнообразных талантов.
Разница в выборе субъекта истории – небольшого городка в первой и огромного урбанизированного конгломерата во второй – была для меня не случайной, а обусловленной моим восприятием личностей клиентов. При сочинении истории были использованы несколько специальных приёмов. Метафора работы по прокладке коммуникаций одновременно над и под землей стимулировала и сознательные и подсознательные процессы реорганизации собственных ресурсов клиентки. И не зря история практически не затрагивала подробностей подземных работ – подсознание само знает, как ему сделать эту работу.
Постулировалось также наличие у личности активной и творческой части (и не одной), способной не только найти пути решения проблемы, но и возглавить их осуществление. Необходимые для этого ресурсы могли изначально быть далеки друг от друга. (В метафоре – группа авторов разных специальностей, вынужденных съезжаться издалека.) Разумно было для сохранения и поддержания такой ценной части дать ей по окончании основной работы неспецифические инструкции о дальнейшем функционировании (новый проект).
Также умышленно при описании трудностей и неприятностей употреблялось прошедшее время, а позитивных изменений – настоящее. Уделено было внимание и увязыванию в одно и то же решение не только деловых и производственных, но и культурных, духовных и эстетических потребностей. Структура метафоры предусмотрела одновременную работу по всем вышеупомянутым проблемам.
Такая история с небольшими изменениями и дополнениями может использоваться и в других случаях для улучшения доступа к ресурсам, повышения уровня самоорганизации и осознанности клиента. При этом рекомендую до рассказа присоединение к клиенту на дыхании, а в первой половине истории увеличение количеcтва предикатов, соответствующих предпочитаемой репрезентативной системе клиента.
Судя по тому, что когда я позвонила Л.А., чтобы осведомиться о последних успехах, она была на научной конференции в Испании, а незадолго перед тем – в Лондоне, и по её собственным отзывам, действие истории сказалось даже шире и глубже, чем предполагалось в заказе. Произошёл процесс генерализации достигнутого в разные области жизни и быта. Я с удовольствием и восхищением отношусь к её разнообразным успехам на разных поприщах.
Хотя мне казалось, что эта история будет созвучна и близка только жителям стран СНГ, мой знакомый психолог – израильтянин – взял её для работы, пояснив, что всё это – про них тоже. И правда, в пробках на шоссе Израиля мне самой пришлось провести немало времени.

Жил да был Работяга Звонкий Колокол, и трудился он на очень высоком ответственном посту, на свежем воздухе – Колоколом. Больше всего на свете любил он звонить. И со своей колокольни видел многое и очень охотно пел об этом. Так легко ему было звенеть на разные голоса по разным поводам, так радостно, и такое приятное ощущение растекалось от языка, внутри – звенящим теплом, и снаружи – серебряными звуками. И ощущал себя он лёгким, почти невесомым в своей вышине, как и его голос, хотя был он довольно большим Колоколом. Он умел отзываться на малейшее движение, разговаривать и петь разными голосами и всегда находил самую точную интонацию. Голос его был чист, то весел, то грустен, а мог быть одновременно как будто множеством Колоколов с разными настроениями и характерами. Долгое время он радовал своих слушателей и радовался сам, всему, что так хорошо у него получалось.
Рассказы Колокола обо всём, что он видел со своей колокольни, давно стали важной частью жизни Города, хотя вряд ли кто из привыкших к его разговорам и воспринимавших их, как должное, отдавал себе в этом отчет. Да и зачем, когда всё шло хорошо, как следует. Это продолжалось так долго, что даже в металле начала накапливаться усталость, он ощущал свою возраставшую тяжесть и двигался всё труднее. Хотя звон его был по-прежнему чист, в нём начали проскальзывать глухие жалобные ноты. Он призадумался об отдыхе.
А каждая мысль Колокола, как известно, немедленно обращается в звук. И как бы в ответ на эти мысли в звуке, то ли мыши перегрызли верёвку, то ли она сама перетёрлась от тяжких трудов… Колокол и сам не понял, отчего Земля так стремительно приблизилась к нему, и что от этого произошло. И как это он разделился на несколько разных частей, лежащих рядом, зарывшихся в грунт и неспособных более к разговору. Сбежались отовсюду люди, ужаснулись и посочувствовали, вспомнили, как долго Колокол справлялся со своей работой наверху один. А теперь он, совершенно беспомощный и разбитый, валялся у их ног кучей металлолома.
Потом приехала большая скрипучая повозка, за куски колокола взялись сильные руки, погрузили всё и куда-то повезли. Места, в которое его привезли, он никогда не видел со своей Колокольни. Там было много огня и жара. И когда его тело, погружённое в одну из печей, растеклось светящейся лужицей, он забылся от всего этого ужаса.
Очнулся он, остывая в новой тёмной и тихой форме. Вскоре добрые руки освободили его от этой одёжки, отшлифовали и отполировали до блеска и отвезли на родную Колокольню. Теперь он выглядел немного иначе – очертания стали более стройными, чёткими и современными. Изменились рисунки и надписи. А Солнце весело разбрызгивало зайчики от его боков. И голос стал даже глубже, звонче и сильнее. Колокол чувствовал себя таким обновлённым и юным, и щедро делился этой радостью со всеми слушателями.
И всё было так хорошо, как вдруг (такое всегда – вдруг) началась война. Первые дни колокол созывал всех, надрываясь и хрипя круглые сутки, предупреждал и ободрял. А потом все куда-то делись. Несколько дней он молчал. А потом к нему поднялись люди, привел их последний его звонарь, надёжный друг. Он сказал Колоколу: «Знаешь, мы оба нужнее сейчас там, внизу. И ты не будешь Колоколом, а я – звонарем, пока к нам снова не возвратится мир. Пошли со мной, мы останемся вместе». Заскрипели верёвки, бережно опускавшие Колокол, и уже знакомой дорогой он приехал в царство огня и жара.
Так работяга Звонкий Колокол стал работягой Звонкой Пушкой. А его звонарь – бомбардиром. Работать приходилось куда больше, чем Колоколом – и днём и ночью. С какой лёгкостью красавица-Пушка посылала вперёд тяжёлые ядра. И всегда попадала в цель. Они потемнели, они охрипли. Но и в хриплом грохоте выстрела слышались отголоски набата. От этого звука улыбались друзья Колокола и бежали враги. Пушка и бомбардир хрипло хохотали выстрелами им вслед. Они не промахивались, но и в них не раз попадали и больно жалили злые осколки. Но травмы только прибавляли им отчаянного рвения. Вперёд – это слово стало главным. Никогда не думал Колокол, что увидит столько разных мест. Ему всегда казалось, что и с Колокольни многое видно. И только в этом путешествии он обнаружил, сколько разных и по-своему прекрасных мест вокруг. Путешествие на лафете преобразило его взгляды на мир. И они дошли до самых его границ. И, немного покорёженные, но – Победители! – вернулись домой.
Жаркое место с печами показалось уже хорошо знакомым и родным. И Пушка-Колокол легко расслабились полностью, и сладко заснули с мыслью – «Интересно, какими мы проснёмся?». Сны были глубокими и певучими. Пробудившись они обнаружили себя опять Колоколом. Самого прекрасного облика, какой только может быть. Украшенный изображениями и описаниями его прежних боевых подвигов. А Голос его стал ещё богаче и разносился ещё дальше.
Теперь он любил поговорить не только о текущих делах и происходящем с точки зрения колокольни. Он рассказывал о путешествиях и битвах, о поражениях и Победе. И о том, что всё возвращается на круги своя, и он вернулся – умудрённый опытом, побывавший в разных переделках. Живой и невредимый. Цельный и Целостный. И как хорошо быть таким, как спокойно и уютно на своей Колокольне. Как здорово, что всё это было, было и прошло. А то, что сейчас, что осталось, есть и будет – это Музыка. Как сказал один старый Призрак в опере «Только Любовь и Музыка – Вечны». Об этом он звонит и сейчас. Слышите, правда?

История эта помогает людям с предпочитаемой кинестетической модальностью и хорошо развитой аудиальной. Работает после перенесенных травм, которые описываются рассказами об ощущениях тяжести, разбитости, потери целостности и утраты смысла. Действенна и при депрессиях и после автомобильной аварии. История рассказывает о серии последовательных трансформаций, при которых сохраняется или может быть восстановлено некое важное и фундаментальное качество.
Причины, по которым необходимы изменения формы, могут быть самыми разными, но делятся на две большие группы: внутренние (в истории – накопившаяся усталость) и внешние (в истории – вражеское нашествие). Таким образом, к первой группе относятся депрессии, а ко второй – физические травмы, впрочем, случаются сочетания первых и вторых и ещё каких-либо третьих и четвёртых. Разумеется, число превращений в истории можно и уменьшать и увеличивать сообразно личной истории слушателя, а также расцвечивать конкретными реалиями. Главное – идея возможности полного восстановления целостности и улучшения качеств, независимо от причин и степени травм. Период восстановления намеренно описан бессознательным и безболезненным (забытьё, расслабление и сон). Конечно, для таких случаев предполагается и некая доброжелательная помощь заинтересованных посторонних лиц. В истории они не акцентированы, но терапевт может добавить краски, позволяющие провести параллели между образами помощников и близкими клиента, да и собой.
История эта была создана в порядке самообслуживания, когда я оклёмывалась от прицельной серии ударов судьбы и спортивных поражений. Как назло, рядом не было никого из тех, кто всегда приходил на помощь, и возник вопрос: «Что бы я рассказала себе, как тяжёлой, вредной и требовательной клиентке?». И рассказала, упаковав в эту историю всяческие пожелания себе, в том числе в отношении трудолюбия и оптимизма. Реальные события того периода складывались куда как хуже сказочных (что и потребовало приведения себя в порядок), но сказка несомненно помогла мне справиться с последствиями без осложнений и застреваний. А также подготовила к будущим турнирным перипетиям, позволив стать Пушкой, когда потребовалось. В последующий турнирный период съёмок телеигр моё состояние было не то чтобы радостным, но вполне адекватным возникавшим ситуациям, то есть на войне, как на войне.
Теперь я охотно пользуюсь этой историей в случаях депрессий и самых разных травм, и довольна результатами.
Значительное место в моей терапевтической работе занимают не оригинальные авторские истории, а переделки сказок, мифов, известных и любимых клиентом сюжетов. Если в предварительной беседе выяснен тип сценария клиента и его литературно-художественные предпочтения, история на базе мультика (предпочтительнее для визуалов), сказки или научной фантастики строится гораздо быстрее и даёт немалый простор для терапевтического воздействия на подсознание в то время, как сознание клиента увлечённо следует за новшествами, пополняющими знакомый и любимый сюжет, и нововведения эти созвучно перекликаются с реалиями его собственной жизни, и всё, конечно же, хорошо кончается.
Любимыми сюжетами для переделок у меня являются сказки о трансформациях и волшебных превращениях: «Царевна-лягушка», «Аленький цветочек», «Гадкий утёнок», «Золушка» и другие, в которых присутствует мотив быстрых и радикальных изменений к лучшему. После рассказывания терапевтической истории такого рода быстрее и эффективнее оказывается работа по корректировке сценария, если клиент и в этом нуждается. К моему удивлению оказалось, что весьма взрослые люди по достигаемым ими изменениям не уступают детям 9-12 лет.

Эта работа – небольшой, но, по-моему, показательный кусочек сделанного мной за последние два года в области Эриксонианской недирективной терапии. Результаты этой терапии позволяют считать терапевтическую метафору одним из лучших инструментов психотерапии, психокоррекции и средством для личностного и творческого роста и саморазвития клиентов.
Конечно, метафора становится ещё эффективней в сочетании с другими, самыми разнообразными методами психологической работы. Но и сама по себе она является настолько простым, доступным и безболезненным методом воздействия, что не вызывает сопротивления и работает продолжительное время после встречи с терапевтом, образуя позитивные самоподдерживающиеся структуры, лишь отчасти осознаваемые клиентом, а в основном являющиеся достоянием подсознания.
Терапевтическая метафора не имеет ни ограничений, ни нежелательных побочных последствий для своего применения, может помочь в критических экстренных ситуациях, и для меня является своего рода «волшебной палочкой», само соприкосновение с которой способно творить чудеса. И чем больше творчества вошло в её составление, тем больше чудес можно ожидать в результате. В настоящее время многие мои клиенты и друзья могут это подтвердить.